Слепое знамя дураков

Чем ближе она подходила, тем решительнее становились её шаги, тем ровнее билось сердце и увереннее был взгляд. Тёмно-синее платье украшало боа из песца, из-под которого свисали бусы. У неё, как и у большинства женщин этого времени, была стрижка каре и ярко подведённые глаза.

Я поднялся из-за стола. Она подошла и потянулась ко мне. Я же стоял недвижим. Она продышала мне в ухо, что за углом этого логова разврата нас ожидает чёрный «роллс-ройс», что он отвезёт нас на аэродром, откуда мы полетим навстречу ветру.

Я посмотрел ей в глаза. Если бы сегодня была обычная ночь, я бы не раздумывая согласился на её предложение. Но сегодня я был призван убивать, а мне не хотелось лишать жизни эту глупую маленькую шлюху.

Приближалась полночь, а я всё ещё не нашёл жертву, и мне всё труднее было совладать со зверем внутри себя. Я чувствовал, как прорезаются когти и клыки, волосы шевелятся на голове и теле, а само тело ломит. Я оглядел помещение, ещё раз втянул запах присутствующих.

Среди них не появилось подходящих для моей трапезы. А девушка смотрела на меня распахнутыми глазами, гадая, почему я не даю ей ответ или просто не следую за ней.

Я понял, что она сегодня — мой единственный шанс усмирить просыпающуюся плоть хищника, утолить его голод, а после скрыть следы своего злодеяния. Я кивнул, и она, улыбнувшись, взяла меня за руку и повернулась к выходу из трактира.

По тротуарам стелился туман. Я жил в Ленинграде всего лет десять, но так и не привык к сырости.

— И где ваша машина? — спросил я.

— Надежда. Меня зовут Надежда. А вас? — пропела она звонким голосом.

— Александр.

— Прекрасно, Александр. Нам туда, — она указала на дом в конце проспекта, — нас ждут за углом.

— Кто нас ждёт?

Я не люблю сюрпризы. И тем более они были ни к чему в эту ночь.

— Шофёр. Он повезёт нас на аэродром.

Свидетель был лишним.

— А могу я сам прокатить вас, Надя?

Она задумалась, её сердце забилось сильнее, дразня зверя. Он уже готовился вырваться наружу.

— Так что скажете? — уточнил я, готовый отказать ей, если она не согласится.

— Хорошо, я отпущу водителя, — улыбнувшись, ответила она.

Мы направились к машине. Шофёр дремал.

— Егор, ты можешь пойти в кабаре, сегодня дают «Канкан»…

Надя дала шофёру денег и велела прогулять их все.

— Так он не скоро меня хватится, — объяснила она, намекая на продолжительный полёт.

Мы сели в её натёртую до блеска машину и отправились за город.

— Откуда у вас такой автомобиль? — уточнил я, проведя рукой по рулю.

— Мой муж — большая шишка по международным делам в ЦК. Это подарок посла. Вы же понимаете, что сядь супруг в эту… — Надя замешкалась.

— Я понял вас. Но почему вы… замужняя женщина… — я был довольно твёрд.

— Если бы вы знали моего мужа, Александр…

Её сердце забилось чаще, а я чувствовал всю ненависть, которую она испытывала к этому человеку.

— Давайте оставим этот разговор, если он вам неприятен. И куда мы полетим?

Фары освещали дорогу, но я почти не смотрел вперёд. Всё моё внимание было приковано к Надежде.

— К луне, — мечтательно произнесла она, прикрыв глаза.

— Вы ничего не знаете о луне, Надя, — монотонно проговорил я.

— Отчего же? — кокетничала она, настроенная на игру, в отличие от меня, жаждавшего её плоти. — Я люблю её гораздо больше, чем солнечный свет. Она так загадочна, так пленительна.

— Вы ничего не знаете о луне! — повторил я громко и чётко.

— Ну, что вы всё об этом, Александр? Сверните, пожалуйста, на ту дорогу, — улыбнулась моя спутница.

— Но аэродром дальше, — возразил я, внутренне радуясь её просьбе — нам следовало уехать подальше от дороги.

— Ах, Александр, у меня там собственная площадка и собственный аэроплан. Но вы же поняли, что мы не на нём полетим… — пропела она, немного смутившись своей смелости.

Я кивнул и свернул направо. «Роллс-ройс» трясся по плохо накатанной дороге вдоль пролеска, Надежда сидела молча, и по мере нашего приближения к месту назначения её дыхание учащалось, желание возрастало, и она сжимала ладони.

— Здесь налево, — скомандовала она.

Фары с трудом просвечивали сквозь густой туман. Мы вышли из машины. На поляне действительно находился аэроплан, но он был пуст.

— А пилот?

— А пилот прибудет утром, — нараспев произнесла она и приблизилась ко мне.

Я знал, чего она хочет. Я сам страстно желал того же, но не был уверен, что это хорошо закончится — у меня на неё были другие планы. Я чувствовал приближение превращения, которое не в силах был остановить.

Надя отодвинула борт моего пиджака и, прильнув губами к моей шее, провела кончиком языка к уху. Потом, слегка отстранившись, стала передвигаться к моим губам. Я чувствовал её дыхание и еле сдерживал свои звериные инстинкты. В тот момент, когда она коснулась моих губ, я дал себе волю и схватил её. Она взвизгнула, но больше от вожделения.

Я впился ей в губы, с жадностью целуя их, и она отвечала мне тем же. Я сорвал с себя пиджак, а с неё боа и прижал Надю к себе. Я перешёл к её шее, а она постанывала: «Александр… Саша…»