Слепота и прозрение

Являются ли Руссо и Деррида единственными адептами этого искусства забвения-прозрения? Отнюдь. К ним мы должны причислить, следуя де Ману, и Ницше, и Гегеля, и Пруста, и Малларме. Образцовым полем «естественности» подобного забвения оказывается позиция романтизма с его забвением аллегории и предпочтением символа (и такое предпочтение сродни фрейдовскому «замещению»), а местом для искусного риторического жертвоприношения Мнемозине — любой литературный акт, смеющий соответствовать претензии на современность.

Хочу выразить признательность всем, кто непосредственным сотрудничеством или просто проявленным терпением принимал участие в подготовке настоящего издания. Без советов и консультаций Дмитрия Скляднева, Сергея Коровина, Александра Черноглазова и Нины Савченковой моя работа не была бы исполнена. Особые слова благодарности я должен сказать Аркадию Драгомощенко, без его первичного импульса на начальном этапе и активной поддержки — на завершающем этот перевод, вероятно, никогда бы не состоялся.

Евгений Малышкин