Слезами горю не поможешь

— Восьмая, с тобой совершенно невозможно разговаривать, твои ужимки, попытки выглядеть высокопоставленной леди и хамство меня просто выводят из себя, я бы даже сказал, с пол-оборота доводят до бешенства. Ранее, если честно, я гордился своей выдержкой. Не советую меня доводить, в гневе я тебе не понравлюсь.

— Ранее — это до пробежки в замысловатом белье, таком возбуждающе цветочном с эротичными рюшами, слегка прикрывающим, несомненно для полного эффекта, Ваш великий зад, — хотела сказать гордо, серьёзно, без намека на шутку. Не получилось. От воспоминаний о набедренной повязке, изготовленной из когда-то шикарных штор, и скорости, которую развил босоногий медведик, я чуть было не поддалась соблазну загоготать в голос, удержалась на чистом упрямстве, продолжила, — или все-таки после?

Почему-то медведик обиделся, я вроде бы просто хотела пошутить, но он так на меня взглянул, что шутить и ерничать вмиг расхотелось. Встряхнул головой и выдал, правда, я так и не поняла ход его великомагических мыслей:

— Ты моя, и я не позволю рисковать твоей жизнью. Если понадобиться, я весь остров закатаю под такую защиту, что пелена им покажется сказкой. Собирай вещички, мы отправляемся.

Кажется, я почувствовала радость и облегчение. Что со мной!? Это вообще нормально, радоваться роли, отведенной мне в замке!? Другого ведь ничего не предлагали, но одна мысль о великолепной спальне, погруженной в темноту ночи, и звездах, которые светят в лицо, не встречая преграды, меня охватила такая эйфория и радость, что захотелось просто взлететь, вопя от восторга или затопать ногами, в предвкушении. Стоп, куда это меня понесло! Совершенно ничего не понимая, сказала:

— Я не собираюсь никуда с тобой возвращаться. Я больше тебе не принадлежу. Знаешь ли, император, своей великой волей, готов даровать моему роду прощение. Герцогиня Владар, наконец, займёт место, причитающиеся ей по праву рождения. Магия, текущая в моих жилах, сможет сослужить неплохую службу нашему императору, так что — «Адью», — манерно помахала ручкой перед самым его носом.

— Не хочу тебя расстраивать, дорогая. Но есть одно маленькое «НО», которое не вписывается в красивую сказочку, только что изложенную этими очаровательным губками, которые так и хочется целовать. Есть такая маленькая, прозрачная и совершенно невосприимчивая к магии вещица, признавшая за хозяйку одну взбалмошную особу, и вроде бы в этом ничего трагического или запрещенного, да только вот ни один правитель не захочет мириться в своём государстве с силой и властью, в несколько раз превышающей его собственную. Кроме этого, есть один малоприятный субъект, обожающий чёрный цвет и мечтающий воспользоваться этими розовыми губками, — магистр пошло хмыкнул, остановившись немигающим взглядом на моих припухших от поцелуев губах, и продолжил, — в своих целях. Совершенно красная, я стояла и зло сжимала руки в кулаки, раздумывая, как удачнее врезать по этой наглой, улыбающейся физиономии. Намёк на губы не понял бы только глухой. Оскорбить меня, магистру показалось мало, и он продолжил, слегка касаясь моих пунцовых щек:

— Что ж ты, восьмая, приуныла?! Али нарисованные мной перспективы не вдохновляют более Ваше нежное сердце, наполненное грустью и несбыточными мечтами. Может, предложению погостить на небольшом острове в тепле, уюте, с подобающим Вашему огромному статусу комфортом и, самое главное, полнейшей безопасности, стоит уделить толику Вашего драгоценного внимания? Так вот, оно в силе, при определённом старании с Вашей стороны, — саркастически ухмыльнулся.

— Хватит ерничать! — крикнула, мысленно отругав себя за несдержанность. Но как тут сдержаться, когда супостаты обложили со всех сторон, загоняя бедную меня в угол. Руки нервно дрожали, глазки суетливо бегали, а душа переполнилась разными противоречивыми чувствами. Первая попытка взять себя в руки, провалилась с треском:

— Забери своего мерзкого дракона! — выкрикнула я. — Эта противная ящерица портит жизнь окружающим и очень жаждет попасть в суп, кстати, скоро его мечты осуществятся. И прошу меня за это не осуждать, терпела, как могла, но обстоятельства изменились коренным образом, а нервы — мои железные нервы, кажется, поизносились, — яростно сжала кулачки и, не удержавшись громко всхлипнула.