Словарь петербуржца. Лексикон Северной столицы. История и современность

Словарь ни по форме, ни по своей сути не претендует на академичность. Ни автор, ни издательство такой задачи перед собой не ставили. Более того, нам хотелось, чтобы краткие комментарии к основному материалу, представляющему собой разговорную речь петербуржцев, по возможности также были живыми и красочными.

Долгое время официальная власть отказывала жаргонным словам и выражениям в праве на существование, пытаясь даже заменить общепринятый культурологический термин «низовая культура» уничижительным «низкая культура». Однако общественный интерес к городскому фольклору вообще и к народной микротопонимике в частности преодолел косность официального мышления. В наше время актуальность темы городского фольклора, кажется, уже ни у кого не вызывает сомнений. В связи с этим автор надеется, что предлагаемый словарь будет интересен не только узким специалистам, но и самому широкому кругу петербуржцев.

Опыт работы над таким словарем для автора оказался первым. Трудности, с которыми он столкнулся, могли показаться непреодолимыми, если бы не помощь издательского коллектива и особенно редактора словаря Светланы Алексеевны Прохватиловой, которая благодаря своим знаниям, опыту и терпению сделала все возможное, чтобы словарь принял свой нынешний вид.

Автор надеется, что это издание вызовет неподдельный интерес читателей, которые помогут в дальнейшей работе по дополнению, расширению и уточнению словаря.

Предисловие автора

Прошло более десяти лет со времени выхода в свет первого издания «Словаря петербуржца». Его два тиража давно исчезли с прилавков книжных магазинов, а о следующих тиражах не могло быть и речи, так как к тому времени издательство прекратило свое существование.

Между тем собрание петербургского фольклора постоянно пополнялось и за прошедшее десятилетие увеличилось чуть ли вдвое, составив на сегодняшний день картотеку, приближающуюся к 12 000 единиц. Значительную часть собрания составила петербургская фразеология. Понятно, что в сложившейся ситуации тиражировать издание словаря десятилетней давности не имело смысла. Пора было задуматься о новом, значительно расширенном и переработанном издании.

Особенно остро этот вопрос встал перед автором после появления в печати «Неформальной карты Питера», составленной Алексеем Ерофеевым и Владимиром Валдиным. Несмотря на исключительно уважительное отношение к составителям «Карты» и тот неподдельный интерес, который она вызвала у автора словаря, на который, кстати, они ссылаются в своей статье, надо признать, что эта работа вызывает сложные и неоднозначные чувства. Дело в том, что составители карты представили неформальную микротопонимику Петербурга не как часть мощного самоценного культурного пласта, к которому надо внимательно прислушиваться и изучать как свидетельство истории, а как некий лингвистический курьез, над которым можно снисходительно посмеяться в минуты отдыха или безделья. Этому ощущению предпослано даже соответствующее художественное оформление «Карты», выдержанное в желтоватом стиле легкого газетно-журнального трамвайного чтива. Конечно, и смеховой элемент культуры имеет право на существование, но, право, не как единственный. Ведь даже развлекательная культура предполагает такие противоположности, как серьезный юмор Аркадия Райкина и пошлый анекдот на последней странице воскресного выпуска желтой газеты. Составителям «Карты», похоже, ближе вторая часть этого единства. Такой подход, как нам кажется, обиден для города высокой культуры, составной частью которой является городской фольклор.

В предлагаемом читателю втором издании «Словаря петербуржца» представлено 5325 единиц, в том числе 3714 неофициальных названий и наименований, 478 бытующих в городском фольклоре прозвищ и кличек хорошо известных и менее известных петербуржцев, а также 1133 единицы пословиц, поговорок, идиом, аббревиатур, крылатых выражений, мнемонических правил и других фразеологических конструкций.

Все это вместе взятое представляет собой уникальный региональный язык Петербурга. Как всякий язык, он требует толкования, а зачастую и перевода на язык общепринятый. Кроме того, этимология фольклорного языка не всегда прозрачна и ясна для понимания. Иногда она требует тщательного выяснения, осмысления и разъяснения. И даже если эта этимология, согласно строгой классификации, вульгарная, то есть ненаучная, фольклорная, она все равно представляет бесспорную научную ценность, так как содержит в себе немалое количество исторической информации.

Нельзя сбрасывать со счета и то немаловажное обстоятельство, что богатство любого языка определяется не только количеством слов национального словаря, но и длиной синонимического ряда едва ли не каждой словарной единицы. Пожалуй, только синонимические ряды дают представление о красоте, яркости и выразительности языка. В этом смысле фольклор оказывает языку неоценимую услугу, поскольку, как правило, фольклорная лексика метафорична, а метафора украшает язык и расширяет его возможности.