Словен и Рус

Во-вторых, бросается в глаза следующая странность. Когда «Повесть временных лет» перечисляет славянские племена, упоминание о каждом из них начинается с вводных слов. «ДРУГИЕ осели там-то и назвались так-то», «ТЕ ЖЕ, КТО осел там-то, получил такое-то имя», «ПРИШЕДШИЕ туда-то назвались так-то», «ТАК ЖЕ И ТЕ, кто пришел туда-то, назвался так-то» и т. п.

И лишь в ОДНОМ случае такого вводного слова нет: «Словене же седоша около озера Ильменя и прозвашася своим именем и сделаша город и нарекоша Новгород». Это сказано О ВСЕХ СЛАВЯНАХ, а не о какой-то их части. Сказано ясно: «славяне же осели …», а не «те славяне, которые … – те осели». Возникает впечатление, что в первоисточнике это было единственное или, по крайне мере, САМОЕ ПЕРВОЕ упоминание о переселившихся с берегов Черного моря славянах. А весь остальной список славянских племен в «Повести временных лет», был просто ВСТАВЛЕН с целью «потопить» неприятное для киевского черноризца упоминание о славянах-Новгородцах.

3А. Далее Русский Летописец переходит к рассказу о начальной истории Великой Руси со столицей в Старом Словенске (Костроме по нашей реконструкции). Этот, в целом отрывочный рассказ, местами содержит любопытные подробности. Так, например, упоминаются древние славянские князья Великосан, Асан и Авехасан, современники Александра Македонского. Рассказывается о том, что царь Александр Македонский написал им грамоту, утверждающую их право на владение русскими землями. Эта «грамота Александра Македонского славянам» известна также по многим другим источникам. Вот как она представлена в Русском Летописце:

«Александр царь, многим царем царь, иже под солнцем грозный повелитель; к покорным же мне – милосердый пощадитель, к непокорным же – яростный мечь и страх всего света, честнейший над честнейшими.

В далеком разстоятелном и незнаемом крае нашем, от нашего величества – честь и мир, и милость вам и по вас храбросердому народу словенскому, заднейшему колену рускому, князем и владыком, от моря Варяжского (Балтийского – Авт.) даже до моря Хвалижскаго (Каспийского – Авт.), велебнымъ и милымъ моим: храброму Великосану, мудрому Асану, счастному Авехасану, вечне радоватися!

Яко самех вас любезно лицем к лицу целую и сердечне приемлю, яко други сердцу моему и напреднейши подданницы нашему владычеству. И сию милость даю вашему величеству. Аще каковый народ вселится во пределех вашего княжества от моря Вяряжскаго и даже до моря Хвалижскаго, да будет вам и по вас сродству вашему подлежими вечней работе. Во иныя же пределы отнюд да не вступит нога ваша.

Сие же достохвалное дела затвержено сим нашим листом, и подписано моею царскою высокодержавною десницею, и запечатано нашим же царским перстнем, и дано вашей честности на веки безконечныя. Аминь.

Писана же сия наша грамота в месте нашего предела, в Велицей Александрии, месяца примоса началнейшаго дня». [745:3], л. 311–311 об.

Эта грамота царя Александра была вывешена на всеобщее обозрение в святилище славян в городе Ростове Великом – то есть недалеко от Ярославля и Костромы – и в честь нее был установлен ежегодный праздник:

«Сии же князи Словенорустии, иже таковыя высокия чести сподобишася от вседержавнаго того самодержца прияти сию пречестнейшую епистолию, почитаху велми, и по правую страну идола Велеса во граде Ростове, и честне покланяхуся ей, и праздник честен творяху в началный день примоса месяца» [745:3], л. 311 об.

Затем Русский Летописец рассказывает о славянских князьях Лахерне и Халохе, их неудачном походе на Царьград и об основании Влахернского монастыря в Царь-граде. Этот рассказ любопытен тем, что сегодня историки совсем по-другому описывают данные события. В частности, они не связывают название знаменитого Влахернского монастыря в Царь-граде с именем русского князя. Русский же Летописец описывает эти события так:

«По сим же многим летом прешедшим, восташа во языце Словенстем два князя: Халох и Лахерн. И начаша воевати скифетры земли Греческия. Приходиша же и под самый той Царствующий град и многа зла и кровопролития сотвориша скифетру Греческого царствия. И храбрый князь Лахерьн под Царствующим градомъ убиен бысть близ моря. Место же то и доныне зовется Лахерново, на немъ же и монастырь честенъ возгражен во имя Пречистыя Богородицы. И множество тогда безчисленно руских вой под стенами града падоша. Князь же Халох, язвенъ велми, со оставшими возвратися восвояси» [745:3], л. 311 об.