Слово о полку Игореве — подделка тысячелетия

Там, где древний КочерговскийНад Ролленем опочил,Дней новейших ТредьяковскийКолдовал и ворожил:Дурень, к солнцу став спиною,Под холодный Вестник свойПрыскал мертвою водою,Прыскал ижицу живой.(Выделено мной.– А. К.)

Смысл эпиграммы в том, что некий сказочный персонаж, «дурень», делает все невпопад: становится спиной к солнцу (в данном случае – к истинному уму, знанию); прыскает мертвой водой (которая, согласно сказочным представлениям, не может оживить мертвое тело, под которым подразумевается журнал Каченовского); в то же время прыскает живой водой, чтобы оживить давно вышедшую из употребления букву ижица[395] (в журнале «Вестник Европы», редактируемом М. Т. Каченовским, использовалась архаическая форма написания слов греческого происхождения с употреблением буквы ижицы, вызывавшая насмешки). В том же журнале, где была опубликована эпиграмма, в сноске указана «опечатка», а именно в 3-й строке снизу вместо «Вестник» следует читать «Веник», что значительно усиливало сатирический смысл эпиграммы, с одной стороны, и для видимости как бы отводила острие эпиграммы от «Вестника Европы», а значит, и самого Каченовского, поскольку цензурой запрещалось в публикациях делать сатирические (оскорбительные) выпады против конкретной личности.

В данной эпиграмме нас, но прежде всего Пушкина привлекает другая личность, поскольку под «древним Кочерговским» подразумевается некто, «опочивший» над Ролленом. «Вычислить» личность не представляет труда, если учесть, что 13-томную «Древнюю историю» французского историка Шарля Роллена (1661—1741 годы)[396] и 16-томную «Римскую историю» его же в соавторстве с Кревье перевел на русский язык не кто иной, как Василий Кириллович Тредиаковский – поэт, историк, лингвист, археограф, переводчик – личность весьма колоритная, но, к сожалению, ко времени Пушкина практически всеми забытая.

Неужели Тредиаковский?! Пушкин вспоминает вторую свою эпиграмму на Каченовского, где прямым текстом читается: «Василий Тредьяковский». Речь идет об эпиграмме «Литературное известие», опубликованной в альманахе «Подснежник» на 1829 год.

В этой эпиграмме Пушкин традиционно высмеивает журнал М. Т. Каченовского «Вестник Европы» за его отсталые мнения и тон. Действие перенесено в царство мертвых (элизий)[397]. Звездочки по числу слогов означают: «Михайло Каченовский».

В Элизии Василий Тредьяковский(Преострый муж, достойный много хвал)С усердием принялся за журнал.В сотрудники сам вызвался Поповский,Свои статьи Елагин обещал;Курганов сам над критикой хлопочет,Блеснуть умом Письмовник снова хочет;И, говорят, на днях они начнут,Благословясь, сей преполезный труд, —И только ждет Василий Тредьяковский,Чтоб подоспел *** ****[398].(Выделено мной. – А.К.)

Это известие шокировало поэта, и целых двое суток (28—29 сентября 1832 года) он находился под впечатлением обрушившейся на него информации. Написав Наталье Николаевне письмо, в котором сообщил жене о «счастливом примирении» с М. Т. Каченовским, Пушкин внимательно проанализировал свои собственные мнения об этом, практически всеми забытом гении. Не допустил ли он нелицеприятных выпадов против В. К. Тредиаковского в своих сочинениях и эпистолах? Проследим за мыслями поэта в отношении к Тредиаковскому.

Вот 15-летний лицеист обращается к известному поэту К. Н. Батюшкову – «Философу резвому и «Пииту», где в предпоследней строфе читаем:

Рази, осмеивай порок,Шутя, показывай смешноеИ, если можно, нас исправь,Но Тредьяковского оставьВ столь часто рушимом покое;Увы! довольно без негоНайдем бессмысленных поэтов,Довольно в мире есть предметов,Пера достойных твоего!(Выделено мной.– А. К.)

К. Н. Батюшков, повинуясь общему поветрию негативного отношения к творчеству В. К. Тредиаковского, в своих «Опытах в стихах и прозе» неоднократно в пренебрежительном тоне упоминает всеми гонимого поэта. В сатире «Видение на берегах Леты», написанной в 1809 году и разошедшейся в списках (впервые напечатано в 1841 году) Батюшков дважды упоминает В. К. Тредиаковского. Сначала в обществе со скандально известным поэтом И. С. Барковым (1732—1768 годы):