Слово Вирявы

На крыльце Варю встретили Сергей и Куйгорож. Оба вскочили, посмотрели одинаковыми, тревожными глазами.

— Ну наконец-то!.. — первым начал Сергей и сбежал к ней, чтобы обнять. — Ты цела? — Он осмотрел Варю с ног до головы. — Чего лесной ведьме от тебя понадобилось?

— Не сейчас… Потом… Со мной все хорошо.

— А с Аленой беда, Варь…

— Я знаю.

Куйгорож остался на крыльце, точно не решался подойти. Рядом с ним раздавался деревянный треск. Варя присмотрелась: он обвил хвостом поручни крыльца и теперь ломал их в труху.

— Дело нужно, да? — сдавленным голосом спросила Варя.

Куйгорож сжал кулаки и молча кивнул.

— Сделай для Алены гроб, красивый, по местному обычаю.

Он с облегчением разжал хвост, подошел к Варе и на мгновение обнял ее:

— Прости, было слишком поздно…

Варя попыталась задержать его, чтобы ответить, сказать, излить, но Куйгорож мягко оттолкнул ее и бросился прочь, на ходу выхватив топор из поленницы.

— Мы тоже не успели, — произнес Сергей, глядя ему вслед.

— Вы бы ничего не изменили. Где Танечка?

— Их с Леськой забрали деревенские женщины. На время, пока тут похороны. Ребенок и так натерпелся. Молчит, ни слова не говорит. Как бы немой не осталась.

У Вари затряслись губы.

— Все из-за меня… Я… я хочу к Алене.

Уже в сенях Варю обдало незнакомыми запахами. В застоявшемся воздухе чувствовался горький привкус трав, чего-то сладковатого, скорбно-воскового. Помимо Люкшавы, здесь было несколько девушек и одна пожилая женщина с темным лицом. Женщина поднесла стакан воды:

— Половину отпей, половину на пол вылей.

Люкшава продолжила пение-плач, ни разу не подняв головы, точно и не заметила прихода Вари. Впрочем, может, так и было.

Алену успели обмыть и переодеть в новый длинный панар. Талию обвили тремя богато украшенными поясами. Шею перевязали широким полотном и закрыли украшениями в несколько рядов. На окно зачем-то поставили стакан с водой, как если бы Алена могла в любой момент проснуться и попросить попить. Варя все никак не решалась посмотреть на Аленино лицо, а когда наконец взглянула, внутренне удивилась: грубоватые при жизни черты разгладились, смягчились. Варя прижалась лбом к Алениной груди и тихо произнесла:

— Спасибо. И прости меня.

Когда выпрямилась, долго смотрела на Алену сквозь слезы, стараясь запомнить ее посмертную красоту.

— Хороша была бы невеста, да? — шепнула пожилая женщина. — Как пришла к нам, так почти сразу начала парь[91] для себя готовить. Ну ничего, сыграем для нее свадьбу.

— Как это?

— Котора замуж при жизни не вышла, ту после смерти отдают. Вот и подруженьки собрались попричитать за невесту. — Женщина показала на деревенских девушек, сидевших по лавкам.

Варя попятилась и выскочила наружу. Воздух освежил ее лицо, но вдохнуть не получалось.

— Варь… — Сергей подошел к ней, осторожно притянул к себе.

Она не стала сопротивляться. То, что не удалось выплакать, рвалось наружу. Она почувствовала, как в горле разливается стон. Вот и станет Алена невестой, унесет в Тоначи свои свадебные наряды и украшения…

Когда Варя немного успокоилась, Сергей отвел ее на лавку:

— Так что хотела от тебя Вирява?

— Предлагает сохранить мне жизнь, если… я соглашусь быть женой медведя и воспитывать осиротевших медвежат. Танечку тоже примут в семью.

Сергей посмотрел на Варю неверящими глазами.

— И что ты ответила?

— Попросила время на раздумье.

— Когда надо дать ответ?

— На закате.

Сергей помолчал.

— Куйгорож сломал сарай и крыльцо, пока ждал тебя.

— Я заметила.

— А я, Варенька, не тюштян. Теперь-то наверняка. Люкшава меня проверила древним обрядом…

Варя кивнула.

— Значит, уйдешь отсюда с легким сердцем.

Он вздохнул.

— Легче не быват.

Сергей

Куйгорож принес во двор очищенный от веток ствол липы. Доброе дерево для гроба. Кто-то дал совозмею острую пилу, и Куйгорож, как ножом масло, искусно распилил бревно на две продольные половинки. Удивительно, сколько силы было теперь в руках, да и во всем теле совозмея. Варя стояла рядом и то говорила, то молчала…

Сергей оставил их вдвоем и сел поодаль, сделав вид, что занят замером и разрезанием льняных полотен, на которых понесут гроб. Краем глаза он заметил, как поменялся в лице Куйгорож, как на мгновение перестали сновать его ловкие руки, как Варя закрыла лицо ладонями.

Да, недолюбливал Сергей Куйгорожа, но не испытывал теперь ни капли злорадства. Потерять, едва пригубив, — такого и врагу не пожелаешь. Почему-то Сергей заранее знал, какое решение примет Варя. Гибель Алены не оставила ей выбора. Варя больше не могла рисковать их жизнями.

Сергей видел, как яростно выдалбливает Куйгорож половинки бревна, как отчаянно загоняет в колоду долото. Варя пыталась что-то сказать ему, но захлебывалась плачем… Лесная хозяйка, хранительница равновесия, знала толк в том, как его нарушить.