Слово Вирявы

— Кто знает. На безрыбье и рак товарищ по играм.

— Рядом же деревня. Дети там есть.

— Лес ближе.

— Вот она, змеиная логика! Куда ближе, туда и ползем.

— Ладно, я вперед побегу, — Куйгорож накинул себе на плечи что-то светлое — должно быть, завязал на шее рукава Вариного панара.

Быстрые мягкие шаги затихли, и Сергей понял, что теперь он один.

— Отлично. Хоть бы огоньку оставил! Когда этот день уже закончится-то? — вздохнул Сергей. — Пферда! Пфердуленька! Ты там че-то видишь? Если да, скачи, пожалуйста, быстрее!

Варя

Когда тот, кого она издали приняла за ребенка, допрыгал до нее, точно на гигантской пружине, горло сжал спазм. Варя вцепилась в свою палку, все еще тлеющую на кончике, и отступила к костру, словно свет мог защитить от порождения тьмы. Возможно, в этом была доля правды, потому что тусклые глаза безобразной двухметровой птицы тут же заморгали и заслезились. Варя с отвращением присмотрелась. Птичьими у существа, которое выжидающе уставилось на нее, были только ноги. Точнее, одна — жилистая, мощная, с гигантскими когтями, впивавшимися в землю. Яйцевидное тело покрывала длинная шерсть в колтунах. Шея если и имелась, то такая короткая, что, казалось, голова сразу переходила в туловище.

«Зверушка на курьей ножке», — пронеслось в голове у Вари. Длинные когтистые передние лапы суетливо перебирали какие-то веревки. Из того места, где у зверя обычно бывает нос, а у птицы — клюв, вытянулся тоненький хоботок и завел заунывным детским голосом — тем самым, который Варя уже слышала:

— Поиграй со мной!

— Помогите! — едва различимо заплакал другой голосок откуда-то сзади. Теперь Варя поняла, что за веревки перебирало существо: они служили ему лямками для заплечного мешка. И в нем кто-то лежал.

— Хорошая ночь. Двух подружек нашел! — зашелся ехидным пронзительным смехом птицезверь, согнул в колене куриную ногу и вдруг прыгнул прямо в костер. Брызнули искры, угольки разлетелись в разные стороны, потухли, и вокруг Вари сомкнулась темнота.

Она бросилась бежать, но цепкие лапы тут же царапнули ее по спине, отняли бесполезную палку, подняли Варю в воздух, как тряпичную куклу, а потом протиснули в отверстие с краями из грубой ткани. «Кладет меня в мешок», — догадалась Варя. Дно оказалось твердым, шершавым. Куриная нога додумалась укрепить его какой-то деревяшкой. Внутри стояла нестерпимая вонь, исходившая от зверя, и запах нечистот. Чьи-то маленькие холодные руки тут же схватились за нее:

— Помогите! Я боюсь!

От неожиданности Варя отшатнулась, сцепила зубы, чтобы не заорать, но опомнилась, сообразила, в чем дело. Видимо, ребенок, кричавший из мешка, забился в угол, а теперь подполз к ней. Она нащупала в темноте растрепанную косичку и крепко прижала к себе дрожащее детское тельце.

— Не бойся! Выберемся!

— Я к маме хочу!

— Я тоже, — шепнула Варя, прикрыла рот ладонью и заплакала.

Она снова вляпалась. Едва освободившись от чар Варды, оказалась в одном мешке с маленькой девочкой, продрогшей и перепуганной. А монстр, который лишь притворялся ребенком, уносил их теперь гигантскими скачками неизвестно куда, сотрясая землю размеренным «том-м-м-том-м-м-том-м-м».

Куйгорож

Куйгорож понял, что опоздал, когда не увидел света костра. Бобо был не самым злобным противником, зато таким глупым, что переговоры с ним не имели бы ни малейшего смысла. Если уж утащил, будет прятать по своим норам-лабиринтам и играть до тех пор, пока не надоест или пока добыча не упадет замертво.

Добежав до места, где он оставил Варю, Куйгорож осмотрелся, потрогал угольки. Они едва теплились. Плохой расклад. Бобо мог уйти уже далеко, а моросящий дождь скоро размоет следы. Надо было поспешить.

Совозмей принюхался, пошел на запах, однако через несколько сотен метров растерялся. Вонь Бобо вдруг перебил другой дух — совершенно незнакомый, звериный, но не лесной. К тому же Варин запах мешался с чьим-то еще — тоже человеческим. От этого второго человека так несло страхом и мочой, что свою хозяйку совозмей теперь чуял совсем худо. Хорошо бы, если бы она снова позвала его тем внутренним голосом, который он слышал в лесу. Но Варя молчала.

Покружив и поразмыслив, совозмей решил пойти по запаху незнакомого зверя, который словно бы открыл охоту на Бобо. Или на его добычу. Кто знает…

Дождь усилился, намочив Варин панар. Совозмей остановился, чтобы выжать и перевязать его, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он медленно повернулся. Из кустов высунулась большая белая голова, а потом появилось и туловище. Собака. Такой крупной и мощной Куйгорож еще не встречал. Она глухо зарычала, хотя явно не собиралась нападать. Куйгорож опустил глаза, присел на корточки и показал пустые ладони. Он тоже не хотел драки.

Собака покинула свое укрытие, осторожно подошла к замершему Куйгорожу и, тщательно его обнюхав, вильнула хвостом. Совозмей расслабился, но пока не стал выпрямляться. Псина ткнулась носом в Варину рубаху, а затем схватила зубами и потянула.

— Это не мое, не отдам, прости, — шепнул Куйгорож.

Собака тявкнула, отошла в сторону, затем снова подбежала к нему.