Случилось нечто невиданное

Такие вот мысли вертелись в голове Кормщика по пути в Варну. За «Катериной» так же едва полз «Сатурн». Старая дружба связывала капитанов этих двух гемий. Друг друга они знали с давних пор, но подружились, когда поступили добровольцами в войско Ипсиланти. Семь лет назад в Валахию стеклись тысячи болгар, чтобы поддержать греческое восстание. В сущности, на Балканах готовилось всеобщее восстание, и все — греки, болгары, валахи и сербы — готовились выступить против общего врага. Все верили, что русский император Александр I их не оставит в беде, и Россия объявит войну султану, как только вспыхнет восстание. Но этого не случилось. То ли потому, что сил у него было мало, то ли потому, что боялся великих держав, которые поддерживали Турецкую империю, но император не поддержал Ипсиланти. Тот оказался изолирован, в одиночестве. Сил его войска не хватало, чтобы противостоять огромной османской армии. Войска Ипсиланти в Валахии были разгромлены. Тогда погиб, сраженный пулей, Петр, младший брат Кормщика. А сам он вместе с Трендафилом смог добраться до Кюстенджи. Там их взял на борт капитан Антонио и отвез на своей гемии «Сатурн» в Грецию, где борьба продолжалась. Там было уже не восстание, а настоящая война, в которой капитан Антонио был одним из руководителей. Он погиб, но не от пуль турецких аскеров Юсуф-паши, а от рук греческих чорбаджиев — коджабашитов. Имелись вещи, в которых ни Георгий Арнаутов, ни Трендафил Пеев тогда не разбирались. И капитану Антонио, и воеводе Бойчо были больше ненавистны чорбаджии, нежели турецкие аги. Они оба считали, что свои страшнее — не знаешь, когда тебе всадят нож в спину. А те, другие — просто враги, явные противники.

Коджабашиты в Греции долго колебались, помогать ли своим или выступить против них, доказывая свою верность султану. Но в Европе и Англии уже раздавались голоса в защиту Греции. Поэтому коджабашиты не знали, что делать, кому помогать. Они выжидали, стараясь понять, куда задует ветер, кто возьмет верх, чтобы присоединиться к победителю. А капитан Антонио не колебался. Он захватил корабли коджабашитов (судостроителей и судовладельцев) и повел их на помощь осажденному войсками Юсуф-паши городу Месолонгион. И два болгарина — Георгий и Трендафил — впервые услышали волнующие слова «свобода, равенство, братство» от своего греческого друга капитана Антонио. Для них эти слова означали свободное болгарское царство, а капитан их поправлял — не царство, а республика. Тогда они поняли его слова таким образом: пахарь пусть пашет, кузнец пусть кует, селянин заботится о земле, а кормщик — о море и гемиях… Свобода для них означала: турецкий ятаган больше не висит над их головами. А капитан Антонио говорил о другом: чтобы не было бедных и богатых, чорбаджиев и голодных батраков, агов и гяуров. Какие права имеет первый человек в государстве, такие же должен иметь и самый последний. Беднота шла за капитаном Антонио, и коджабашиты, испуганные его словами и делами, убили его. Георгию и Трендафилу было о чем задуматься. А Юсуф-паша свирепствовал. При Месолонгионе случился настоящий ад. Из кучи побитых Кормщик вытащил раненого, но еще живого Косту — юношу, сражавшегося рядом с ними. С большим трудом они добрались до Варны. Позже до друзей долетела весть о том, что капитан Антонио убит. Тогда Трендафил назвал свою новую гемию «Сатурном», в память о былых днях. Коста выздоровел, только на лице остался шрам…

Раздался крик. Георгий очнулся от воспоминаний.

— Кормщик, тебя с «Сатурна» зовут!

Трендафил давал знак держаться поближе друг к другу.

Ветер усилился и поменял направление. Он задул с востока, со стороны открытого моря. Небо все еще было чистым, безоблачным, но опытные моряки, такие, как Георгий Атанасов и Трендафил Пеев, знали, что означает внезапный восточный ветер. Шторма в этих местах бывают свирепы, когда приходят с востока.

Через час верхушки волн покрылись белыми «барашками». Ветер продолжал усиливаться, и никто не сомневался, что налетит страшный шторм, но варненский берег был уже неподалеку. Паруса надулись, они как бы летели. Небо потемнело, как в сумерках, стало серо-зеленым. На нем заиграли молнии, протягиваясь от зенита до самого горизонта, как бы желая нарезать его на отдельные куски. Буря с громом и молниями надвигалась на гемии. Те то поднимались на вершины холмов вспененной воды, то пропадали в огромных зияющих долинах подножий волн. Порывистый ветер нес горизонтальные потоки дождя и хлестал лица моряков.

— Кормщик, нас с «Сатурна» зовут! — крикнул Стоян во все горло, чтобы перекричать шум ветра и волн.

За прозрачными белыми гребешками волн мелькал «Сатурн». Он отклонялся от курса и подавал знаки, чтобы «Катерина» следовала за ним. Кормщик изумился от поступка Трендафила. Ведь два капитана уговорились о другом. Зачем так рискует Трендафил, он что, не знает, каков бывает восточный шторм? Погибели он ищет? Но времени на размышления не было. Даже если он и понимал, что идет на гибель, бросить друга в беде Георгий Арнаутов не мог. И «Катерина» последовала за «Сатурном».