Случилось нечто невиданное

. — Ну что, господа? Говорил я вам? Сражения не было и не могло быть, — вместо приветствия гордо воскликнул Феликс Петрович. — По этому случаю выпьем шампанского.

Развеселившиеся приятели разместились за походным столиком. Охлажденные напитки, приятный аромат тушеного мяса создавали уют и повышали настроение. Но налетевший ветер приподнял край палатки и полотнище затрепетало над головами собравшихся. Саша Суворов вскочил, схватил какую-то круглую железяку, валявшуюся в углу палатки, и покрепче забил ею колышек. Привязав к нему оторвавшееся полотнище, он вернулся и бросил железяку на прежнее место.

— Что это за ядро? — спросил Феликс.

— Турецкая граната. Мы вбиваем ею колышки для палатки с первого дня похода, — пояснил Саша и присел в круг приятелей.

Вдруг послышался неясный шум. Пока разобрались, откуда он идет, из отверстия в гранате посыпался сноп искр. Она шипела и пугающе вертелась. В палатке стало светло как днем. Вскочившие мужчины побледнели. Вскоре искры поредели, шипение стихло, и граната осталась целой. Гости Суворова посмотрели друг на друга.

— Господа, это означает, что счастье нас не покинуло, — торжественно произнес Феликс Петрович все еще дрожащими губами. — Есть за что выпить.

Ловкими движениями он схватил бутылку и принялся ее открывать. Выстрел вылетевшей пробки привел молодых людей в чувство, и они дружно рассмеялись.

— Из всего случившегося следует вывод, — сказал Феликс Петрович, потирая лицо, — не стоит вкладывать порох в пустые сосуды. А сколько пустых сосудов наполнено порохом… — вздохнул он печально.

— Какие сосуды, кроме этого ядра, ты имеешь в виду? — спросил Муханов.

— Некоторые пустые генеральские головы, напичканные черт знает чем.

— Такие будут всегда, дорогой Феликс, — сказал, развеселившись, капитан Комаров. — Они опаснее ядер и бомб… Но расскажи нам, откуда ты узнал, что сражения не будет?

— Из своей собственной головы, которая, уверяю вас, вовсе не пуста.

И Феликс заговорил пылко, возбужденный не только происшествием, но и уверенностью в правоте своих суждений.

— Что мы делаем здесь, у Шумена, ведь путь на Царьград идет через Варну. Политика и дипломатия, ничего другого. Желаем показать Европе, на что мы способны. А у Хусейн-паши другое мнение. Мы хотим покрасоваться перед европейскими дипломатами, а ему до этого нет дела. И зачем ему сейчас сражение? Вот попозже, когда пройдет какое-то время и наши силы уменьшатся… А те так или иначе уменьшатся. Болезни возьмут свое; ходят слухи, что уже появились признаки чумы… да, да. Здесь нет в достатке ни воды, ни продовольствия. Трава уже сохнет… Вот чего дожидается паша. Наших сил и так не слишком много, да мы их еще и разделили, на радость Хусейн-паши — чтобы бить нас по частям. Дождемся того, что нас побьют и при Варне, и при Силистрии, потому что мы направили туда ничтожные силы и поставили их в тяжелое положение. Не так ли?

Не успел никто ему ответить, как тишину ночи нарушил ружейный выстрел. Вслед за ним прозвучали другие выстрелы, мигом превратившиеся в оглушительную канонаду. Где-то совсем недалеко завязалась ожесточенная перестрелка. Приятели вскочили на ноги и выбежали из палатки. Лагерь охватила паника. Лошади ржали, люди бегали, кричали, стреляли.

— Нападение! — громко закричал Суворов.

— Андрей, бегом к нашей палатке за саблями. И револьвер мой там.

Муравьев последовал за Феликсом Петровичем.

— Задешево жизнь не отдадим, — задыхаясь, воскликнул он.

Над головами свистели пули, разрезая мрак огненными линиями. Было похоже, что отложенное представление началось, но не так, как его планировал генеральный штаб. Сражение разгорится не на поле перед крепостью, а прямо в самом лагере, под носом императора и европейских послов. Едва ли у них найдется время облечься в парадные мундиры и выйти с подзорными трубами, чтобы наблюдать увлекательное зрелище. А может, они уже схватились за сабли — жизнь всякому мила. Иди, доказывай какому-нибудь неграмотному Хасану, что ты посол Австрии или Франции. А устремившийся за оружием Феликс Петрович подумал: «Да, устроил нам представление этот шайтан Хусейн-паша».

Глава XIIIУ стен Варны