Служебная командировка полковника Родионова (СИ)

Стать офицером это был осознанный выбор сына. Зрелый выбор взрослого и ответственного человека, вполне способного самому распоряжаться своей судьбой. Таким Родионов всегда видел Игоря. Он сам одел на себя офицерские погоны, и теперь получил приказ, который должен исполнить. Игорь сам выбрал этот путь, никто его не заставлял. По окончанию училища он мог уволиться, видя развал армии, но все, же вопреки всему остался. И ни купили, же его призывы его московских школьных друзей, обещанная хорошая работа. А ведь можно было жить иначе! Вокруг полная Москва сплошь из этих мажористых детей - нагловатых самовлюбленных, которые живут безоглядно пьяной и сытой жизнью, предназначенной лишь для самих себя любимых. И им глубоко плевать на эту катящуюся в пропасть великую страну. Они живут не в России, а в Раше. Деньги вот их вера. Деньги вот тот бог, которому они поклоняются. Они даже в армии никогда служить не будут, закосят, откупятся, просто откровенно пошлют все повестки из военкомата куда подальше, а потом купят на папины деньги военкомат целиком с потрохами и архивами. Они же открыто говорят, что здесь в России все дерьмо, а в этой армии служат только одни убогие дураки. А настоящая жизнь лишь там, на Западе, далеко за пределами этой убогой вечно чумазой страны, которую разворовали и распродали их отцы. А его сын, который в тысячу раз их всех лучше и честнее, теперь поедет на войну, которую затеяли их недалекие родители. А в воздухе пахнет войной. Да именно войной. И его не обманут ни чьи слова. Сегодня он убедился лишний раз в этом. Его вербует посреди белого дня какой-то бандит. Нет, он позвоню, и сын станется дома. И сам сын даже будет здесь не причем. Его совесть будет чиста.

Но кто-то, же должен? И его Игорь, и эти парни, которые поедут туда с ним, и есть те самые "кто-то, кто должен". Должен, какое страшное слово для тех, кто знает ему цену. И они будут исполнять этот посрамленный другими оплеванный долг перед нищей Родиной, ставший просто красным словечком для большинства, такой фигурой речи, шаблоном, но по-прежнему для своего исполнения требующий не какой-то там покрашенной акварелью розовой водички, а самой что, ни на есть настоящей крови, которую проливают люди. Как все странно, какое разделение людей, общества, государства!

Но он, почему-то так и не позвонил. То ли дела закрутили в хороводе, то ли просто не смог снова преодолеть самого себя. Какое-то внутренне чувство гордости за сына остановило его, и он принял все происходящее таким каким, как оно есть. Бог сам расставит на свои места, - и бог расставил.

2

Жена давно стала чужой, неприступной Ледяной королевой, такой далекой и нежеланной. И все так стало у них с тех пор, как сын отверг ее уговоры и сознательно пошел по пути своего отца, выбрав вместо престижного московского вуза - военное училище. На выбор Игоря оказал влияние его прадед, дед Владимира - генерал-майор советской армии, погибший в годы Великой Отечественной войны. Человек не простой, но яркой судьбы, похожей на вспышку падающей с неба звезды.

Уже в шестнадцать лет он солдатом штурмовал Зимний, участвовал в Гражданской войне. В двадцать лет командовал полком, блестяще закончил академию имени Фрунзе, потом с отличием курсы офицеров Генерального штаба.

В 1936 году по указанию начальника Генерального штаба, где тогда он служил, дед подготовил доклад, высшему военному руководству, обосновывающий идеи массированного применения подвижных моторизованных сил для глубокого прорыва обороны, быстрого продвижения в тыл противника, перехвата его коммуникаций, окружения и полного разгрома врага. Доклад соответствовал разрабатываемой тогда идее глубокой операции видных советских военных теоретиков. Он бесстрашно вступил в спор с самим маршалом Тухачевским, занимавшим высокий пост заместителя наркома обороны. На вопрос где же в его докладе такие факторы успеха в войне как классовая борьба и подвиг, дед с присущей ему прямотой заявил, что классовая борьба не будет являться решающим фактором будущей войны. Как было уже доказано в ходе, того же Польского похода Красной армии в которую одинаково метко стреляли, и польские паны, и представители угнетенных классов, вместо того чтобы встречать ее пирогами. А подвиг он считает, как правило, следствием полководческих ошибок, война должна строиться не на подвиге, а на точном расчете штаба и военоначальника, и систематической подготовке войск. За подвигом, как правило, кроется либо чудовищная необходимость жертвы в силу объективных обстоятельств, либо чьи-то просчеты, а в худшем случае халатность. На войну нужно смотреть скорее не как на подвиг, а как на коллективную работу продукт труда сложного механизма включающего в себя всех от солдат до генералов. Это вызвало гнев маршала, но живое одобрение со стороны руководства страны.