Служебная командировка полковника Родионова (СИ)

А потом в судьбе этого парня был взрыв гранаты рядом, контузия, нелепый плен, их долго держали в подвале Рескома, так боевики называли дворец Дудаева. И до самого штурма их плохо, но все-таки кормили, не били и не пытали, а водили к ним "незивисмых" журналистов и правозащитников. И даже разрешили оставить некоторые личные вещи, а парню как пленному офицеру в частности эту сумку, предварительно ее проверив. Его ознакомили с положением о пленных в республике Ичкерия, которое на кануне подписал их верховный совет. Оно показалась ему вполне гуманным и надежда на возвращение домой прочно поселилась в нем. Часть пленных переправили из Грозного, а их не успели. Российские войска наступали, оттесняя боевиков, положение ухудшалось, а враг стал нервным и грубым. "Независимых" журналистов после первых же обстрелов как ветром сдуло, пропали, куда-то сгинув и правозащитники. А ночью когда уходил Масхадов, их тоже вывели следом по системе подземных коммуникаций, повели в какой-то дом, где и держали двое суток без еды. Потом оттуда их и освободили.

Этот мальчик старший лейтенант, уже познавший войну, плен, смерть друзей и подчиненных, еще совсем молодой, уже был ранен глубоко в душу войной, такой жестокой и беспощадной. И самое главное ведь никто почти не верил из них, что тут в Грозном они спасают целостность России. Россия стала чем-то абстрактным темным туманным для них. Они могли поверить в приказ, в армию, в какую-то фатальную обреченность всего происходящего, реагируя именно на эти события, но понимали все, что дорожка к этим дням, к войне протоптана от того самого дня, когда рухнул Союз, когда начался развал армии, обнищание народа и страны. Когда с трибун кричали народом Союза: "забирайте столько суверенитета, сколько сможете!" А кому был он нужен простому человеку - русскому, чеченцу, татарину? Каждый из них жил в большой дружной семье и был этим доволен и без всякого суверенитета. А когда люди получили в СССР "свободу", но что была это за "свобода" и для чего она была нужна? Она была как старый ключ от замка к давно уже отсутствовавшей двери, больше атрибут, сувенир, чем рабочий инструмент. И люди разом лишились всего того что давало им надежное пусть и тоталитарное государство. А они получили взамен всему этому - бесплатному образованию, хорошей честной медицине, спокойной жизни с достатком и уверенностью в будущем дне как бутылку паленной краденной водки, непонятную им свободу. Что была для них это свобода, что толку от того что стало возможным кричать о кровавом коммунистическом режиме, когда не чего стало жрать, когда у тебя нет работы. И твой завод закрыт, превращен в ОА и продан американцам за бесценок лишь бы только никогда он уже не дай бог, вдруг не заработал снова. В этом и заключается свобода? Нет, простой человек быстро понял, что свобода это свобода обезумевших олигархов беспрепятственно грабить и убивать свой народ. И за их свободу вот так помирать? Что это рабская покорность или святая мудрость простого человека, умеющая своим чистым сердцем увидеть даже в этом всем грязном и пошлом, слабые ростки возрождающего заново государства?

Слез у Родионова не было. На душе было неуютно и пусто. Она превратилась в пустой мрачный обглоданный войной дом из Грозного с пустыми глазницами окон, темными коридорами и обрывающимися в бездну лестницами, щербатыми от осколков и пуль стенами. В нем гулял ветер, разгоняя пепел и пыль, всюду лишь обломки кирпича и куски раскрошенной штукатурки, битое стекло и холодная пустота. Он хотел крикнуть себе самому в этот миг: эй, ты там отзовись! Кто нибудь! Но отвечало лишь это отраженное от стен. А следом возникшее молчание было ему единственным ответом на все. Он лишь гладил этого мальчика рукой по его светлым волосам, как отец гладит своего маленького сына и успокаивал:

-Ну, ну что ты сынок не плачь, не плачь, крепись, все еще впереди у тебя, вся жизнь впереди. Это война, она такая, она всегда была такой. Все пройдет!-

Но он, то знал, что эта война была совсем другой и даже не в том, что она была гражданской, нет, дело в том, что всех воющих здесь предали и прокляли те по иронии судьбы, кто послал их на эту войну, что с одной, что с другой стороны. И почему- то ему вспомнился далекий, но совсем непохожий на Чечню Афганистан, нелепо погибший друг Алексей Волошин, и то, как он напился тогда, когда его привезли изувеченным трупом с оторванными ногами, как орал на него пьяного, командир полка, как он сам тогда плакал, грызя зубами горькую афганскую землю. И он вспомнил соленый вкус тех слез, оставшихся навсегда там вместе с другом в далеком уже прошлом. А ведь тогда весь его полк за год боев потерял всего лишь пять человек убитыми, пять! И это были серьезные потери!