Смерть Ленина. Медицинский детектив

Профессор П. В. Никольский указывал, что при врожденном сифилисе возможно, что «‹ребенок родится без проявлений сифилиса, которые не обнаруживаются в течении многих лет, даже до юношеского и возмужалого возраста и только тогда развиваются гуммозные проявления. Это — syphilis congenita tarda».

Анкета о здоровье Ленина, в которой Н. К. Крупская в 1935 году отвечает на вопросы, не несет в себе каких-либо признаков наследственной патологии. Ничего значимого для анамнеза там нет. Незначительную аллергическую реакцию на землянику и выраженную бессонницу во время жизни в Сибири и Европе, сложно отнести к имеющемуся заболеванию 1922–1924 годов. Бледность в стрессовых ситуациях тоже нормальная физиологическая реакция. Может вызывать лишь удивление, что после заполнения данной анкеты Н. С. Попов, занимающий пост заместителя директора НИИ мозга, был расстрелян. Но это тот случай, когда «после» не обозначает «вследствие».

Таким образом, исходя из исторических фактов, указывающих на успешное окончание В. И. Ульяновым гимназии и университета, его здоровый внешний вид, впрочем, как и всех его сибсов на всех известных семейных фотографиях, и довольно позднее начало болезни, говорит о малой вероятности наследственного варианта и не позволяют мне далее останавливаться на версии позднего врожденного сифилиса. Тем более, что лечение врожденного сифилиса у взрослых ничем не отличается от такового при сифилисе приобретенном.

Гамбит с чехардой

«И успех, и неуспех в лечении болезни нужно возлагать как на долю врача, так и на долю пациента»

Гиппократ

Известно, что пациента В. И. Ульянова с мая 1922 года до конца его жизни лечило и консультировало множество врачей мирового уровня. Давайте разберемся, кто из них мог сыграть и играл ведущую роль в определении лечения пациента.

Ряд авторов упоминает, что Ленина обслуживало до сорока врачей. Да, сорок, но правильнее говорить про медицинских работников. Из этого числа исключаем около десяти медсестер и санитаров. Следует отметить, что обязанности санитаров исполняли молодые врачи, очевидно, большевики или комсомольцы. В силу молодости и отсутствия опыта, они в данном случае нам малоинтересны. Остается около тридцати врачей. В их числе комиссаров от здравоохранения — 2 человека, логопедов — 2, стоматолог — 1, врач ЛОР — 1, ортопед — 1, офтальмолог — 1, хирургов — 2. Они были консультантами, дежурили у постели больного или связывали Политбюро с врачами, но они не определяли диагноз и проводимое лечение. Итого, врачей, которые могли участвовать в постановке диагноза и выборе лечения, осталось двадцать.

Немецких специалистов, прибывших на консультации в РСФСР, крайне удивило отсутствие в Горках выдающихся российских врачей, всемирно известных профессоров, Л. С. Минора, Л. О. Даршкевиач и Г. И. Россолимо. Г. И. Россолимо, за исключением единичной консультации в 1922 году, в ведении пациента В. И. Ульянова не участвовал. Л. О. Даршкевич, привлеченный к консультациям больного в доинсультном периоде, также не участвовал в лечении. Профессор Минор, как известно, вообще не приглашался к Ленину. Непривлечение ведущих российских врачей и приглашение в разные периоды болезни для консультации пациента девяти иностранных специалистов, пусть даже мирового уровня, это уже само по себе удивительно и, у автора как у врача, вызывает вопросы.

Из открытых источников известно, что бюллетеней о здоровье советского пациента № 1 было опубликовано 35 и большая часть из них подписана иностранными специалистами. Не для того ли вызвали немцев, чтобы они начали ли уже тогда писать истории, как болезни, так и страны, в нужном ключе? Историю пишет победитель, а хорошая история, описанная «как надо», уже половина выигранного сражения. Посему почти всех «немцев», хорошо оплаченных консультантов, мы исключаем, ибо, скорее всего, их функцией была трансляция событий в Горках для внешнего мира. Слухов ходило много и мнение консультантов, зажатых рамками деонтологии, могло помочь бороться с ними.

Исключаем также Ливерия Даркшевича с его однократной консультацией и врачей-дежурантов и терапевтов — Л. Г. Левина, П. И. Елистратова и Ф. А. Гетье. После этого в нашем списке остаются только те, кто мог играть и играл значимую роль в определении методологии ведения пациента (в алфавитном порядке) -

1. В. М. Бехтерев — академик, невролог

2. А. М. Кожевников — невропатолог, приват-доцент, специалист по нейросифилису

3. В. В. Крамер — профессор, профессор, ассистент Минора Л. С.

4. М. Нонне — специалист по нейросифилису, профессор, гражданин Германии

5. В. П. Осипов — психиатр, профессор, помощник академика В. М. Бехтерева

6. О. Ферстер — невролог, профессор, гражданин Германии