Смерть Ленина. Медицинский детектив

На здоровье указывает и чудовищная работоспособность академика. Вот какая характеристика дана в книге цикла ЖЗЛ «Бехтерев»: «Проявляя колоссальную настойчивость и титаническую трудоспособность, Бехтерев достиг немалых успехов в осуществлении поставленных планов». 47 названий симптомов, синдромов, точек и болезней, названных по его имени, которые я обнаружил в научной и медицинской литературе, наверное, это один из самых высоких, если не самый высокий результат в научном мире (даже выдающиеся ученые оставляли после себя два-три симптома, названных их именем). Для примера, известные неврологи своего времени Л. С. Минор и Г. И. Россолимо оставили 7 и 6 названий, соответственно, в области неврологии. Таким образом, В. М. Бехтерев был не просто одарен и работоспособен, он и чудовищно продуктивен. Его интересы простираются от изучения проводящих путей, проблем старения мозга до гипнотизма и коллективной рефлексологии. Бехтерев также был очень настойчив в достижении своих целей, иначе не достиг бы того, чего он достиг уже на момент Октябрьского переворота — он академик и генерал медицинской службы.

Именно характер, кипучая энергия и пассионарность нейрофизиолога привели его к смерти 24 декабря 1927 года от рук людей, одурманенных идеями мировой революции, имевших когнитивное предубеждение, что сначала надо разрушить все то, что веками строилось нашими предками. При строительстве нового часто уничтожают старое и, явно, академик мешал в строительстве нового типа человека другой формации. Это главная предполагаемая мною лично причина, которая позволяет закрепить идею политического заказа на отравление академика: В. М. Бехтерев, организовал Государственный НИИ мозга (НИИ по изучению мозга и психической деятельности). Теоретически, именно ему, как первому лицу в мировой науке о мозге, должны были бы отдать мозг пациента Ульянова. Но этого не произошло. При жизни Бехтерева научная общественность явно задавалась вопросом, почему мозг Ленина не отдают ведущему мировому специалисту. Сложилась довольно странная ситуация: институт Бехтерева, изучающий мозг находится в Ленинграде, главный специалист страны там же, а главный мозг страны решают изучать в Москве во вновь созданной лаборатории.

В 1924 году, на момент смерти Ленина НИИ мозга в Ленинграде состоял из пяти отделов, включая отдел морфологии мозга. Еще в 1918 году НИИ передали дворец великого князя Николая Николаевича на Петровской набережной Невы. Шла многолетняя сложная и комплексная научная работа по исследованиям строения и функций мозга. При институте работали несколько музеев, среди которых был музей сравнительной анатомии. Институт входил в состав Психоневрологической академии, которую возглавлял Бехтерев. Издаются научные работы, регулярно собирается научное общество, отлажены связи с зарубежными журналами и университетами. Конечно же, следуя логике, мозг В. И. Ульянова следовало бы отдать именно в это учреждение.

Но некто решил иначе, уравняв далеко неравнозначные научные учреждения: вновь образованную лабораторию в Москве и НИИ мозга под руководством В. М. Бехтерева. Зато после внезапной смерти ученого решение хранить мозг вождя мирового пролетариата В. И. Ульянова в московской лаборатории и не передавать его Бехтереву вызывает меньше вопросов, так как самого Бехтерева уже нет. Это закрепляется и следующим действием — уже в 1928 году московская лаборатория становится НИИ мозга.

И вот итог — отравление мышьяком, самым распространенным веществом, который использовали в те годы. Версия бытового отравления, которая, как известно, тоже существует, скорее, является прикрытием: если кто-то и будет что-то подозревать, то пусть уж лучше думает о семейной драме.

Могла ли смерть выдающегося ученого быть связанной с высказыванием Бехтерева о диагнозе Сталина? Молва она и есть молва, ее ничем не подтвердить. Но, если слова В. М. Бехтерева о его предполагаемом диагнозе И. В. Сталину озвучены только неким третьим лицом, то диагноз, поставленный ученым Ленину, закреплен документально.