После сомнацетина Владимир Ильич заснул в 23–30 и спал до 2-00 ночи. По словам сестры, он после этого спал плохо, просыпался каждый час и снова засыпал нескоро. В 8-00 позвонила мне Надежда Константиновна и сообщила, что Владимир Ильич заговаривается, бредит, говорит несуразные вещи. Я обещал тотчас же приехать с Крамером. В 8-45 мы были у Владимира Ильича. Он лежал бледный, вид утомленный. Владимир Ильич очень сконфужен тем, что нас так рано вызвали. «Что вы в такое неурочное время приехали, чтобы констатировать сумасшествие» — спросил нас Владимир Ильич и засмеялся, но смех был несколько вынужденный. Мы стали успокаивать Владимира Ильича и сказали, что приехали узнать, как он себя чувствует после люмбальной пункции, но к этому объяснению Владимир Ильич отнесся недоверчиво. Речь у Владимира Ильича плохая и артикуляция неотчетливая, и слова Владимир Ильич труднее находит, говорит одни слова вместо других и этого, по-видимому, не замечает. Пульс сегодня хуже [полностью зачеркнута целая строка], попадаются перебои 1–2 в минуту [далее написано непонятно]. Язык порядочно обложен, голова не болит. Владимир Ильич очень озабочен расстройством речи, он несколько раз говорил: «вот речь, речь надо подправить». Видя, что Владимиру Ильичу неприятно, что нас так рано побеспокоили, мы не стали долго у него сидеть и вышли. Надежда Константиновна сообщила, что утром Владимира Ильича совершенно нельзя было понять. Он говорил фразы, которые не имели никакого смысла, например, «да, от 11 до 18 и от 18 до 11 должны уезжать на работу Мария Ильинична и Надежда Константиновна и т. д.» Посмотрел на Надежду Константиновну и сказал ей: «надо позвать жену», делал попытки к вставанию. Мы уехали и обещали вернуться в час. После нашего отъезда, звонила Мария Ильинична, спрашивала, будем ли что-то иметь против приезда П. И. Елистратова к Владимиру Ильичу. Конечно, против этого мы не возражали. В 13–30 мы были в квартире и, после совещания с Елистратовым, пошли вдвоем с Крамером к Владимиру Ильичу. Вид у него немного лучше, лежит со льдом на голове. Говорит лучше, чем утром, но все-таки очень часто ищет слова. Язык обложен, хотя после клизмы было хорошее действие кишечника. Василий Васильевич спросил Владимира Ильича, согласится ли он, чтобы его посмотрел Елистратов по поводу кишечника. Владимир Ильич был очень этим удивлен и спросил: «почему не Гетье? Ведь он представлен ко мне, чтобы лечить. Но что поделаешь, надо согласиться». С Елистратовым Владимир Ильич был сдержанно любезен, в разговоре несколько раз указывал, что речь его беспокоит и как бы этим он хотел сказать, что участие Елистратова излишне. Вообще, Владимир Ильич разволновался этим визитом. Главным образом, его беспокоит мысль, что это может обидеть Ф. А. Гетье. В разговоре с Владимиром Ильичом Елистратов употребил несколько неудачных выражений, которые, по-видимому, не ускользнули от Владимира Ильича. Когда Елистратов стал прощаться, Владимир Ильич, по-видимому, был очень доволен. Вообще, Владимир Ильич очень не любит, когда приезжают новые врачи и это летом его расстраивало в особенности, если эти врачи неспециалисты по основному заболеванию Владимира Ильича.
