Смерть Несущая

Время шло, превращая минуты в тягучую бесконечную массу, и агония моя продолжалась. Каждая клеточка пылала, все тело сводило так, что я даже не могла открыть глаза. Иногда мне казалось, что еще немного – и я сойду с ума в этой белоснежной мучительной мгле. Ни звука, ни шороха… Лишь тишина и боль. А вместо крика из горла теперь вырываются странные хрипы.

Шаи лежала на постели, одежда ее промокла насквозь, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Часто-часто дыша, девушка практически не двигалась. Каа’Лиму казалось, что еще немного – и выдержка покинет его. Ему было страшно так, как не было никогда. Момент перехода – самый тяжелый не только для демонов, но и для других рас. Не просто так юные демоны не покидают Кайрус – Грань придает силы, помогает расти и адаптироваться к чуждому для них миру. А Мара всю свою жизнь провела в человеческих землях, постоянно болела, плохо переносила нагрузки, но держалась, как могла. Ей не пришлось бы столько страдать, находись она на родине, «мать» демонов не позволила бы.

Неужели все напрасно и последнее Серебро исчезнет?!

«Не верю!» – рыкнул дэйург и ударил своим пушистым хвостом по полу.

Она обязательно выживет, потому что она – дитя своих предков! Дом Серебряных всегда был сильнейшим. Только вот сейчас она осталась одна.

Старейшины ушли давно, устав от жизни и поняв, что настало время вернуться домой. Потом случилась война, многие молодые демоны Дома Серебряных погибли, пытаясь разорвать ритуал, что провел один жалкий человечек, возомнивший себя божеством.

Серебряных всегда было немного, а после войны осталось всего ничего… А теперь и вовсе один, точнее, одна.

«Святая Грань, – мысленно произнес дэйург, – верни мне мою шаи! Слышишь! Ты не можешь забрать ее! Я так долго был один…»

Тяжело вздохнув, Каа’Лим закрыл глаза и опустил голову на кровать рядом с девушкой. Жалобно поскуливая, огромный кот сидел в полумраке комнаты, не замечая, как за окном зарождается рассвет, раскрашивая серое небо в яркие цвета.

Не знаю, сколько времени прошло, казалось, что целая жизнь. А потом кто-то щелкнул выключатель, и боль ушла. На тот момент я думала: все, что от меня осталось, – лишь обугленные кости, если и те не сгорели в этом белом пламени. Казалось, что постарела я на целую жизнь, но стоило агонии отступить, и я почувствовала необычайный прилив сил. Это было, как если бы заново родиться, восстав из пепла.

Резко распахнув глаза, я снова невольно зажмурилась. Комната была залита золотым солнечным светом. В воздухе кружились миллионы пылинок, и, засмотревшись на их причудливый танец, я с удовольствием втянула воздух через нос. Сознание буквально взорвалось тысячами оттенков запаха. Приторно-мускусный, цитрусовый с нотками ванили, цветочные оттенки, запах кожи и пота, великое множество совершенно неопределяемых запахов. Они не смешивались между собой, каждый из них я чувствовала отдельно.

Неожиданно я услышала какой-то странный приглушенный звук, словно кто-то стучал молоточком. Повернув голову, я увидела его. Остекленевший взгляд желтых глаз, неподвижно замершее тело.

Каа’Лим.

«Ess lane shae’al’», – неожиданно для самой себя мысленно сказала я ему.

«И я ждал тебя, кровь моя», – было мне ответом.

Каа’Лим приподнялся и уткнулся теплым носом мне в ладонь. А во мне что-то надорвалось, и теплые дорожки слез побежали по щекам.

Сколько мы так просидели, я не знаю. Но то, что произошло в это время с нами, я не смогу описать. Это нужно чувствовать. Ким был моим братом, я любила его больше всего на свете, а Каа’Лим был мной. Я – это мы.

Немного придя в себя, я начала понимать, что что-то изменилось во мне этой ночью. И с осознанием этого появились вопросы. Я все еще боялась встать на ноги, так как думала, что просто не смогу.

– Что со мной, Каа’Лим? – второй раз с нашей встречи я назвала дэйурга по имени вслух. Мой сиплый надорванный голос показался чужим.

«Ты родилась этой ночью, шаи», – сказал он.

– Как это? – борясь с болью в горле, прошептала я.

«Тяжело это объяснить, просто посмотри. – Дэйург запрыгнул на кровать и прислонился своим лбом к моему. – Закрой глаза и позволь мне показать».

Закрыв глаза, я постаралась расслабиться и впустить Каа’Лима в свое сознание.

Сначала перед глазами проносились лица, пейзажи, обрывки мыслей, фраз, совершенно непонятные мне, часто возникало мое лицо, но все это быстро растворялось перед взором. Я не успевала понять то, что показывал мне дэйург, как приходили новые картинки и звуки, и все это сливалось в один аляповатый и сумбурный поток.