Смоленск. Полная история города

В шесть часов утра, 4 (16) августа, начались бои за город, и теперь примерно 200-тысячной армии Наполеона противостояло 120 000 русских. Но это – теоретически. На практике же непосредственно оборону Смоленска взял на себя Барклай-де-Толли, а князь Багратион очень скоро отошел по Московской дороге, со всей своей армией остановился у Валутиной Горы и мог только слышать грохот сражения за Смоленск.

По мнению Карла фон Клаузевица, «из-за постоянно возникавших проектов наступления было упущено время для подготовки хорошей позиции, на которой можно было бы принять оборонительное сражение». Как следствие, никто не отдавал себе ясного отчета, где и как следует расположиться. Но при этом Барклай бледнел от одной только мысли о том, что скажут русские, если он, несмотря на соединение с Багратионом, покинет без боя район Смоленска, этого священного для русских города.

В принципе, когда в Смоленске было еще не так много русских войск, Наполеон мог взять город, но не сам Смоленск был его целью – ему необходимо было победоносное генеральное сражение. Совершенно очевидно, что именно поэтому он и решил не препятствовать соединению обеих русских армий. Во всяком случае, когда он увидел спешно идущие к городу русские дивизии, он с радостью воскликнул:

– Наконец-то, теперь они в моих руках!

Наполеон ожидал, что русские выступят из города для сражения с ним, но, видя, что не таково было их намерение, он сам решился атаковать. На этот момент у него было примерно 150 000 человек, а еще на соединение с ним подошел из Могилева польский корпус генерала Понятовского.

С раннего утра 5 (17) августа все наполеоновские войска стояли в ружье, за исключением вестфальского корпуса генерала Жюно, который сбился с дороги и пришел на свою позицию не раньше пяти часов дня. Это, кстати сказать, было лучшим доказательством того, что уже на первом своем шагу в коренную Россию завоеватели лишились необходимого пособия на войне – надежных проводников.

С рассветом началась перестрелка в предместьях. В восемь часов утра генерал Д.С. Дохтуров сделал довольно сильную вылазку из города в предместья и вытеснил оттуда, почти без сопротивления, неприятеля в поле. Наполеон ограничивался перестрелкой, надеясь выманить русскую армию на левую сторону Днепра. Полки 24-й дивизии П.Г. Лихачёва, стоявшие вправо от Молоховских ворот, сформированные из сибиряков, в первый раз дравшихся с французами, беспрестанно кидались вперед, несмотря на многократные приказы не выходить из черты предместий. Лишь только приближались вражеские стрелки, они выбегали навстречу, раздавалось «ура!», и все усилия начальников умерить рвение солдат были напрасны.

До трех часов дня бой ограничивался перестрелкой и канонадой. Изредка с российской стороны, заметив кое-где скопление неприятелей, пускали в них ядра и гранаты с городских стен. Со стороны же французов вовсе не стреляли по городу, и потому в нем господствовало совершенное спокойствие.

Наполеон все еще ждал, что русские выйдут из Смоленска и примут генеральное сражение на пространстве, находившемся между городом и его армией. Но надежда его скоро разрушилась донесением, привезенным с правого фланга, что там заметно движение русских, отступающих от Смоленска по Московской дороге. То была 2-я армия. Марш ее не мог скрыться от неприятеля, потому что дорога, по которой следовал князь Багратион, несколько верст шла вдоль днепровского берега.

Наполеон пожелал лично удостовериться в столь важном известии и поехал на правое крыло. Там он своими глазами убедился в движении князя Багратиона, и первой мыслью императора было отрезать эти войска от тех, которые находились в Смоленске. Были посланы разъезды для отыскания бродов. Несколько французов, въезжавших в реку для определения глубины воды, утопили лошадей. Разъезды возвратились с донесением, что не нашли брода, хотя он был версты на четыре выше Смоленска.

После этого Наполеон вознамерился овладеть Смоленском как местом для переправы на правый берег Днепра, и было приказано начать общую атаку.

У неприятеля, против нашего правого фланга, взвилась ракета, и густые тучи французских войск появились на горизонте. Через несколько минут взлетела другая ракета, потом третья, и, вместе с тем, около двухсот ядер и гранат из батарейных орудий посыпались в город. Эта канонада была предвестием наступления французов.

АЛЕКСАНДР КЛАВДИЕВИЧ ИЛЬЕНКО, русский историк

 Марчелло Баччарелли. Портрет Станислава Августа Понятовского. 1786