Смоленские кривичи. Держава на Днепре

Со своей стороны великие князья Владимирские сумели договориться с монголами и обрели относительную безопасность на условиях признания верховенства хагана, а затем и выплаты дани. Поэтому многие черниговцы уходили в междуречье Оки и Волги, чтобы сохранить хотя бы жизнь.

Второй поток миграции шел на Смоленск и Полоцк. Русичи повторно заселяли эти земли и, похоже, именно теперь стали численно преобладать над литовцами на «Полотчине». Но беженцы были политически дезорганизованы, а литовцы, наоборот, переживали период подъема. После татарского нашествия князья литвы начинают играть всё более самостоятельную роль. Само слово «Литва» всё чаще нужно будет писать с заглавной буквы, ибо возникло государство с таким названием. Примерно так, как из племени русь возникло государство Русь.

Но всё же остается много неясностей. Непонятна, например, роль князей Юго-Западной Руси в литовских событиях. Даниил Галицкий усилился и, судя по данным летописи, распоряжался в Литве так, будто он собственник этих земель. Князь ведет себя с литовцами-ятвягами будто с отложившимися подданными, беспричинно нападает, наказывает, а те, посопротивлявшись для вида, терпят его власть.

Всё станет понятнее, если мы примем во внимание соперничество между Смоленском и Волынью. Обеими землями правили Мономашичи. Волынь находилась в подчинении у потомков старшей ветви Мстислава Великого (1125–1132), то есть у отпрысков князя Изяслава Волынского/Киевского. А над Смоленском главенствовали князья из младшей ветви, потомки Ростислава Смоленского/Киевского. Те и другие пытались подчинить литву. Роман Волынский, отец Даниила Галицкого, сумел покорить ятвягов. По этой причине Даниил претендовал на Гродно и прочие ятвяжские земли. Нельзя исключить, что часть литвы переметнулась к нему от смолян.

Затем произошло непредвиденное. Удачливые литовские вожди возглавили русичей на периферии. Случился грандиозный переворот, и произошел он, если можно так сказать, в головах самих русичей. Если раньше русские люди доверяли княжескую власть только представителям рода Рюриковичей, то теперь общины стали охотно приглашать на столы-престолы представителей литовских племен. Это сделалось возможно благодаря девальвации княжеской власти. Князья превратились на окраинах Руси в военных вождей, которые заключали договоры с общиной. Литовцы оказались теми вождями, которые могли оборонить границу и защитить русичей в условиях всеобщей неразберихи, возникшей после монгольского нашествия, грандиозных миграций и немецких завоеваний. Например, после 1241 года временно исчезает русская династия князей Полоцких. Вместо Брячислава появляется князь-литовец Товтивил (? –1264, с перерывами). Нет сомнений: полоцкая община пригласила его на княжение, чтобы получить защиту в борьбе с немцами. Во Пскове в 1267–1299 годах мы видим литовского князя Довмонта, который признан псковичами за старшего и успешно борется с немцами.

Причины вокняжения Довмонта и Товтивила одинаковы: русским нужно обороняться против немецкой угрозы. Князья-литовцы со своими дружинами делали это гораздо эффективнее, чем доморощенные правители вроде оглушительно бездарного Владимира Полоцкого и его команды.

Но самое главное, литовцы смогли выставить себя борцами с монгольской угрозой. В Полоцк, Минск, Гродно бежали все недовольные властью монголов. Русичей, оставшихся под игом, мигранты считали предателями, равно как и князей, которые подчинились монгольскому хагану. Литовцы казались героями. Они никому не подчинялись и гордо несли стяг свободы. Беженцев было много. На этот счет имеется очень интересное свидетельство авторитетного советского и российского археолога В.В. Седова (1924–2004). Он пишет, что с XIII века в захоронениях в пограничных районах Полоцкой земли, в том числе в Нальшанском крае по Неману, обряд трупосожжения меняется на обряд трупоположения – ингумации (см.: Восточные славяне в VI–XIII вв. С. 120). Перед нами прямое свидетельство массового переселения славян в эти земли. Другие объяснения (внезапный демографический взрыв или активизация проповеди православия) не выглядят убедительно. Если русское население увеличилось естественным путем, почему оно приняло власть литовцев? Если сама литва массово крестится, почему ее князья остаются язычниками?

Пожалуй, это был уникальный вариант взаимодействия культур и религий на территории Восточной Европы. Но для западной половины Руси, и, в частности, для Смоленска, всё это сыграло роковую роль.

Часть третья. Смоленск, монголы, Литва

Глава 1. Вассалы орды

1. Годы упадка