Смутное время в Москве

Смута является первым широкомасштабным кризисом, охватившим единое Московское государство. Впервые в русской истории верховная — царская — власть стала объектом притязаний со стороны лиц, как не принадлежавших к правящей династии, так и выдававших себя за потомков царского рода, которыми они не являлись (самозванцев). Причины Смуты лежат в сочетании трех кризисных явлений, возникших в правление Ивана Грозного. Это, во-первых: социально-экономический кризис — разорение страны и обнищание населения, что вызвало появление указов о закрепощении крестьян, воспринятых с большим недовольством. Во-вторых, это династический кризис — пресечение династии Рюриковичей на московском престоле в 1598 г. после смерти царя Федора Ивановича. В-третьих, идеологический кризис, крушение представлений об истинном царе и распространение представлений о царе-самозванце. К этим объективным причинам примыкает и множество факторов частного характера — борьба за власть в среде московского боярства, загадочная кончина наследника престола царевича Дмитрия Ивановича Углицкого, вступление казачества на политическую арену, вмешательство соседних держав в борьбу за власть между претендентами на русский престол и другие. Все они стали причиной глубочайшего политического и духовного кризиса российского общества начала XVII в., вылившегося в открытое противостояние — первую гражданскую войну в отечественной истории.

В ПРЕДДВЕРИИ СМУТЫ

Незадолго до своей смерти Иван Грозный назначил при своем сыне Федоре регентский совет, который, по мысли царя, должен был помочь его наследнику в управлении страной. Вероятнее всего, в его состав входили самые влиятельные из бояр — глава Боярской думы князь Иван Федорович Мстиславский, герой обороны Пскова во время Ливонской войны князь Иван Петрович Шуйский, дядя царя Федора по линии матери, уважаемый народом, Никита Романович Юрьев, шурин царя Федора, брат его супруги Ирины, Борис Федорович Годунов, любимец Грозного, оружничий Богдан Яковлевич Вельский. У историков нет прямых данных об этом совете, и его существование, как и его состав, установлены на основании донесений иностранных дипломатов о делах в Московии.

Сразу же после смерти царя Ивана 18 марта 1584 г. среди членов регентского совета и Боярской думы началась борьба за власть и влияние на нового государя. К 1587 г. первенствующее положение при дворе занял боярин Борис Федорович Годунов, самый молодой из регентов. Годунов сумел одолеть своих политических противников, и в том числе влиятельную боярскую партию князей Шуйских, и постепенно забрал в свои руки все рычаги управления государством. Противники Годунова были отправлены в ссылки и дальние монастыри, некоторых из них тайно умертвили. Власть Бориса Годунова при царе Федоре была огромной. Англичане именовали его в своих грамотах «лордом-протектором», а королева Елизавета называла «любимым кузеном».

Не менее красноречивы в описаниях могущества Бориса Годунова и русские источники, в том числе и официальные. Так, русский посол в Персии князь Звенигородский описывал характер власти Годунова следующими словами: «У великого государя нашего многие цари, и царевичи, и королевичи, и го-сударски с дети служат[1]

, а у Бориса Федоровича всякий царь, и царевичи, и королевичи любви и исчалованья к государю просят, а Бориса Федорович всеми ими но их челобитью у государя об них печалустся и промышляет ими всеми». Таким образом, ранг Годунова был вознесен послом куда выше боярского — над вассалами царя, непосредственно после государя. Другой посол, Новосильцев, еще в 1585 г., отвечал гнезднинскому архиепископу, сравнившему Годунова с Адашевым: «Алексей был разумен, а тот не Алексеева верста: то великий человек, боярин и конюший, а се государю нашему шурин, а государыне брат родной, а разумом его Бог исполнил и о земле великий печальник». К копну правления царя Федора Борис приобрел титул «царский шурин и правитель, слуга и конюший боярин и дворовый воевода и содержатель великих государств — царства Казанского и Астраханского».

Годунов принимал иноземных послов и вел дипломатическую переписку, во время церемоний стоял рядом с царем с державным яблоком в руках, за его здоровье пилась особая заздравная чаша на пирах. Таким образом, имя истинного правителя государства вовсе не скрывалось, а, напротив того, демонстрировалось как русским, так и иноземцам.