Смысл жизни: учебное пособие

Главная мысль автора «Заметок о мещанстве» – призыв к активной борьбе с мещанством. Не мещанин тот, кто активен в борьбе за подлинно человеческую жизнь, а мещанин – враг этой борьбы. Он – раб. Его делает таким «бесстрастный слуга желтого дьявола, жадного золота, – все разрушающий капитализм» (с. 205). «Капитал, – читаем у А.М. Горького, – похож на чуму, которая одинаково равнодушно убивает водовоза и губернатора, священника и музыканта. И, как чума, сам по себе он не нуждается в оправдании бессмысленности своего роста, – механически правильно сортируя людей на классы, независимо от своей воли развивая их сознание, он сам создает себе непримиримых врагов, раздражая человека своей жадностью, как дурак раздражает быка красным. Зло жизни, он не стесняется своей ролью, он цинично откровенен в своих действиях и, нагло говоря грохотом машин “все мое!”, равнодушно развращает людей, искажает жизнь. Таков он есть, он не может быть иным, и это хорошо, потому что просто, всем понятно и очень быстро создает в душе представителя труда резко отрицательное, непримиримо враждебное отношение к представителю капитала» (с. 217).

Есть ли свет в конце капиталистического туннеля? «Жестокость богатства так же очевидна, как и глупая жадность его. Неразборчивый, как свинья, капитал пожирает все, что видит, но нельзя съесть больше того, сколько можешь, и однажды он должен пожрать сам себя – эта трагикомедия лежит в основе его механики» (там же).

Как тут не вспомнить о М.М. Бахтине, который говорил о том, что у каждого текста будет праздник возрождения. Будет праздник возрождения и у статей А.М. Горького, включая «Разрушение личности» и «О том, как я учился писать». В первой из них их автор обрисовывает такой многосложный образ мещанства: «Мещанство – проклятие мира; оно пожирает личность изнутри, как червь опустошает плод; мещанство – чертополох; в шелесте его, злом и непрерывном, неслышно угасает звон мощных колоколов красоты и бодрой правды жизни. Оно – бездонно жадная трясина грязи, которая засасывает в липкую глубину свою гения, любовь, поэзию, мысль, науку и искусство» (с. 270).

А вот Власа из «Дачников» (1904) эта трясина не засосала. А.М. Горький вложил в его уста собственные мысли о русской интеллигенции:

Маленькие, нудные людишкиХодят по земле моей отчизны,Ходят и – уныло ищут места,Где бы можно спрятаться от жизни.Все хотят дешевенького счастья,Сытости, удобств и тишины,Ходят и – все жалуются, стонут,Серенькие трусы и лгуны.Маленькие, краденые мысли...Модные, красивые словечки...Ползают тихонько с краю жизниТусклые, как тени, человечки.

Автор «Дачников» и «Заметок о мещанстве» видел высший смысл жизни в активной позиции человека по отношению к общественному строю, в котором волею судьбы человеку пришлось жить. Как и Джордано Бруно, он славил человека-творца, человека-преобразователя, человека-героя, Человека (с большой буквы), о котором один из его персонажей сказал: «Человек – это звучит гордо!». Громкое «да» А.М. Горький сказал смыслу жизни такого человека, но в адрес мещанского смысла жизни он произнес не менее громкое «нет».

«Да/нет» смыслу жизни прослеживаются и в некоторых афоризмах.