Снайперы. Огонь на поражение

– А ты хоть сказал парню спасибо?

– Раз десять, не меньше! – вступил в разговор Поздняков, не проронивший пока ни единого слова.

– Ой, ли? – недоверчиво прищурился капитан.

– Тогда восемь, – улыбнулся юноша простодушно. – Всю дорогу благодарил, не умолкая! Честное пионерское!

– Ты еще добавь «без булды», как наш штатный хохмач выражается, – кивнул Набойченко на стоящего рядом с довольным лицом Андрея.

– Ну, что-то типа, – повторил слово в слово произнесенную Овечкиным фразу Сергей.

– Ладно, все это лирика, хлопцы, вернемся к нашим баранам! – комроты ткнул указательным пальцем в грудь пленного немца. – Вы обыскать его не забыли?

– Анатольевич, обижаешь! – синхронно вскинул брови и вытаращил глаза старшина. – Сразу, как только связали! И остальных затем тоже. Документов и карт при них не было. Вообще ничего, даже спичек и сигарет. Только оружие, боеприпасы и индивидуальные перевязочные пакеты.

Кстати, как ты сам видишь, погоны на форме отсутствуют, и определить звание диверсанта нельзя. Но видится мне, что этот фрукт – офицер.

– Хваленое предчувствие Овечкина, которое никогда не подводит? – абсолютно серьезно спросил капитан.

– Оно, родимое, – утвердительно качнул головой Андрей.

– Ясненько, – задумчиво произнес Набойченко и потер лоб. – А в каком часу вы столкнулись с фрицами?

– Точно не помню, – пожал плечами старшина, – уже смеркалось, но видимость была еще вполне приличной.

– Странно, в последнее время гитлеровцы переходили линию фронта, как правило, под покровом ночи.

– Так, может, они заболели? – невинным голосом сказал Овечкин. – Или направление перепутали, когда за грибами пошли?

– Ага, решили собрать опят в начале лета! И пожарить с картошкой и лучком! И все это на ужин под шнапс употребить! – фыркнул капитан.

– Всякое бывает, – Андрей хитро подмигнул пытавшемуся скрыть улыбку Позднякову, – мы же не знаем, как у них там, в Рейхе, заведено…

– Вот сейчас и выясним, – скорчил гримасу уголком рта Набойченко. – Послушаем, что циркач ваш германский напоет!

– Ты же говорил, Анатольевич, что допрашивать его будут у комбата, нам-то этот геморрой ночной зачем? Он же молчит, лишенец!

– А я передумал и решил сам его маленько потрясти, – Геннадий недобро посмотрел на явно прислушивающегося к разговору фашиста. – И птичка мне на ушко прошептала, что состоится конструктивный диалог!

С этими словами Набойченко с внезапно перекосившимся от гнева лицом резким движением приставил пистолет, который продолжал держать в руке, ко лбу вражеского диверсанта и отрывисто закричал по-немецки:

– Назовите вашу фамилию, имя, звание и должность! Быстро! Считаю до трех, потом стреляю! Раз!..

– Лейтенант Франц Кун! Командир стрелкового взвода! – скороговоркой выпалил пленный, очевидно, решив не испытывать судьбу, и вытянулся в струнку, насколько это позволяли связанные руки и навьюченные на него автоматы.

– Какова была цель вашего задания?

– Организовать засаду на лесной дороге и захватить «языка»!

– Сколько человек входило в группу?

– Пятеро, включая меня!

– Почему выдвинулись до захода солнца?

– Таков был приказ командира батальона майора Виккеля!

– Вы утверждаете, что командуете стрелковым взводом! Разве это ваше дело – бегать по лесам на территории противника и устраивать засады?

– Таков был приказ майора Виккеля! – повторил лейтенант Кун. – Я человек военный и ослушаться не мог! К тому же в батальоне некомплект личного состава…

…Сейчас в голосе немца при упоминании командира отчетливо позвучали неприязненные нотки, показавшиеся Геннадию не совсем искренними и даже наигранными, но капитан об этом почему-то сразу же забыл…

– Вот и чудненько, – уже нормальным спокойным голосом произнес он по-русски, правда, даже ему было не совсем понятно, к чему конкретно относятся эти сказанные, скорее, по давно устоявшейся привычке слова…

Убрав ТТ в кобуру, Набойченко повернулся к переминавшемуся с ноги на ногу старшине и похлопал его по плечу:

– Ты и впрямь провидец, Андрюха, лейтенантом оказался ваш «клиент»!

– Это-то я понял, Анатольевич, хоть и не полиглот! Но он так быстро тараторил, что мой гигантский ум всего не уловил! Расскажи вкратце, что он тебе поведал…

– Не очень много: что их было пятеро, шли за «языком» по приказу своего комбата, который, как я начинаю мыслить, весьма редкостный кретин и самодур!

– Вы так полагаете, товарищ капитан, потому что он к нам группу засветло отправил, не дождавшись темноты? – спросил Поздняков.