Снег на экваторе

Давно минули времена, когда работа таких организаций строилась на энтузиазме и внутренней убежденности в важности своего дела. В наши дни движущей силой зачастую становятся деньги, выделяемые в лучшем случае нейтральными спонсорами и государством, а в худшем – лоббистами, заинтересованными не в сохранении природы, а в продвижении личных корыстных интересов. В результате экологов используют для борьбы с конкурентами, деловыми и политическими. С помощью природоохранных организаций давят на инвесторов, чтобы получить щедрое вознаграждение за снятие препятствий на пути реализации дорогих крупных проектов. Привлекают экологов и для достижения других столь же малосимпатичных целей.

Значит ли это, что защитники природы не нужны? Конечно, нет! Просто эпоха, когда ими можно было только восхищаться, канула в лету. Теперь деятельность экологов все чаще превращается в отлаженную бизнес-машину, порой неотличимую от той, что создали столь ненавидимые ими международные корпорации, хищнически уничтожающие природу.

Но и забывать об энтузиастах, готовых рисковать жизнью ради сохранения нашей чудесной планеты, не стоит. Надеюсь, мои читатели сохранят в памяти образы этих людей, беззаветно преданных своему благородному делу. Хочется верить, что кого-то книга побудит съездить в Африку, чтобы собственными глазами взглянуть на ее богатейший животный и растительный мир. Благодаря современным видам транспорта сделать это можно быстро и довольно просто, хотя, конечно, обойдется такая поездка в копеечку. Если хотя бы несколько читателей совершат сафари, откроют для себя неведомый прежде Черный континент, проникнутся его непричесанной красотой и естественным величием, я сочту свою задачу выполненной на 100 %.

ЗаключениеСтрасть, объединяющая всех

Sport has the power to change the world. It has the power to inspire, it has the power to unite people in a way that little else does. It speaks to youth in a language they understand. Sport can create hope, where once was only despair. It is more powerful than governments in breaking racial barriers. It laughs in a face of all types of discrimination.

– N. R. Mandela[14]

Под словом «Африка» обычно понимают нечто единое и однородное. Трудно вообразить себе ошибку серьезнее, потому что на самом деле Черный континент подобен лоскутному одеялу.

Его населяют народы, которые отличаются друг от друга не меньше, чем шведы и китайцы, баски и нивхи. Частенько даже в одной стране сталкиваешься с таким разнообразием, что впору говорить о разных материках. В Демократической Республике Конго, например, насчитывается не меньше 800 племен. Часть из них состоит в родственных отношениях, но многие имеют друг с другом мало общего.

Стоит миновать государственную границу между двумя африканскими странами, как возникает другой мир. Попробуйте пеZреехать из замбийской провинции Медный пояс в конголезскую провинцию Катанга или наоборот. Несколько километров, и уже ничто не напоминает о соседней стране. Иными словами, рассуждать об Африке вообще, конечно, можно, но это будет разговор ни о чем. Энергичная Кения, расслабленный Занзибар, криминальная Сомали, православная Эфиопия, скромная Замбия, патриархальная Уганда… Можно множить и множить определения, и все они будут верными, и все – бессмысленными. Каждая африканская страна, за исключением, пожалуй, уникально однородной Ботсваны, представляет собой пеструю мозаику, изучая которую можно отыскать все, что пожелает душа. Надеюсь, читатели, добравшиеся до заключительной главы, уже поняли эту одновременно простую и сложную истину.

Завершая книгу, я задумался о том, что объединяет столь несхожих людей. Черный цвет, наверняка пришедший многим на ум, не годится. По-настоящему черных африканских народностей не так много. Большинство правильнее будет отнести к разным оттенкам коричневого, а суахили и сомалийцы совсем не похожи на людей, которых у нас, наперекор общемировой моде на политкорректность, по-прежнему называют неграми.

В самом слове, кстати, ничего зазорного нет. В португальском и некоторых других романских языках оно как раз и означает «черный». Но поди объясни это современным законодателям глобального общественного мнения. Не поймут. Так что лучше уж будем продолжать называть негров африканцами и чернокожими.

Итак, черный цвет и внешность отпадают. Не годятся для обобщений и традиции, обычаи, привычки, языки, религии, природа, погода, культура. Они тоже разные, что, собственно, и делает континент таким самобытным.