Со мной так нельзя!: каким бывает насилие и как его распознать

В кризисном центре Юля стремилась не только заботиться о себе и о Еве, но и помогать другим, особенно Хаджар. Той было неудобно справляться с делами одной рукой. Но не только боль в сломанной руке беспокоила Хаджар: эту хрупкую, похожую на девочку мать двоих детей терзало чувство вины буквально перед всеми. Перед сёстрами, о которых будут думать, что они помогли ей бежать, перед мужем, который иногда всё-таки бывал хорошим, когда не бил… И перед Аллахом. Аллах, по мнению Хаджар, был недоволен в ней буквально всем: и тем, что она покинула мужа, и тем, что из-за гипса не совершает омовения перед намазом, как положено, и тем, что дети, глядя на неё, вырастут плохими «неправильными» мусульманами.

Юля не имела ничего против религии. Она не ходила в церковь, но иногда, на дне самой чёрной ямы отчаяния, она представляла, что кто-то невидимый, большой и добрый заботится о ней. Он не допустит, чтобы с ней или Евой случилось то, чего она больше всего боится. Для неё это было немножко не всерьёз, точно детская игра, но прибавляло уверенности. Однако Аллах, каким его представляла Хаджар, походил не на невидимого защитника, а на домашнего тирана. От мужа и поддерживавшей его московской диаспоры Хаджар сбежала, но сбежать от такого тирана, всевидящего и всесильного, не представлялось возможным.

– Да наплюй! – не выдержала однажды Юля. – Нет никаких богов! Земле миллиарды лет, мы все не сотворены, а появились в процессе эволюции… Не мучай ты себя из-за этой ерунды!

Хаджар отшатнулась, словно её ударили, и Юля сразу же пожалела о том, что сказала: столько доверия было между ними, и вот из-за неосторожных слов оно нарушилось…

Домашний насильник часто оправдывает своё поведение религией, со священными текстами в руках доказывая женщине, что он же глава семьи, поэтому она обязана ему беспрекословно подчиняться и делать всё, что он скажет. Этот далеко не новый в истории метод манипуляции часто служит основанием для того, чтобы позволить некоторым феминисткам, которые помогают пострадавшим от насилия, требовать от них порвать с религией. «Все религии сформировались под влиянием патриархата, – уверяют сторонницы радикальных мнений. – Все они репрессивны по отношению к женщине, поэтому пока не выбросите это всё из головы, с домашним насилием не справитесь. Только так!»

Однако такое жёсткое требование служит не освобождению, а ещё большему нарастанию внутреннего конфликта женщины. Ведь религия для верующего человека – это одна из главных ценностей. Конечно, человек может принять другую религию или стать атеистом, но это происходит в результате долгих размышлений и внутренних процессов, над которыми не властен никто другой, только он сам. И тут вдруг его пытаются извне лишить того, что ему важно и ценно, того, в чём он находил опору в сложных ситуациях, в том числе в ситуации семейного насилия… Фактически женщине говорят: «Ты должна оставаться с Богом в ситуации домашнего насилия либо уйти оттуда, где над тобой совершается насилие, и оказаться без Бога». Но то же самое говорит и насильник! Свои действия он оправдывает божественной властью, запугивает женщину тем, что если она от него уйдёт, то совершит великий грех, который отлучит её от Бога. И тем принуждает остаться.