Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Из моей жизни: Поэзия и правда

За столом мы продолжали этот разговор, и похоже, что у моих хозяев сложилось обо мне даже лучшее мнение, чем я заслуживал. Вместо того чтобы стараться свести беседу к работам, которые мне удалось осуществить, и привлечь нераздельное внимание к роману и пьесе, я, в лице Мёзера, казалось, отдал предпочтение тем писателям, чей талант, исходя из практической жизни, тут же благотворно на нее воздействует, тогда как собственно поэтические творения, парящие над областью нравственного и чувственного, лишь косвенно и как бы случайно приносят нам пользу. В этой застольной беседе, как в «Тысяче и одной ночи», одна значительная тема вдруг вплеталась в другую и брала верх над нею, а другая, едва зазвучав, растворялась в небытии. Проследить за ней уже было невозможно. Итак, поскольку пребывание принцев во Франкфурте было кратковременным, с меня взяли слово, что я буду сопровождать их до Майнца и там проведу несколько дней. Я охотно принял это предложение и поспешил домой поделиться радостной вестью с родителями.

Моему отцу она, однако, пришлась не по вкусу. Неуклонно следуя своим убеждениям имперского бюргера, он всегда сторонился сильных мира сего, и несмотря на то, что ему приходилось поддерживать деловые связи с управляющими соседних князей и помещиков, с их патронами он ни в какие личные отношения не вступал. Напротив, придворная жизнь всегда давала ему материал для насмешек, хотя он даже любил, чтобы ему воззражали, требуя лишь, чтобы возражения были остроумные и меткие. Мы не оспаривали его «Procul a Jove procul a fulmine» [40], но уверяли, что важно, не откудабьет молния, а кудаона бьет, он же в ответ приводил старинную пословицу: «С господами не ешь вишен, не то косточками закидают». Мы возражали: «Еще того хуже есть из одной корзины со сладкоежками». Отец этого не отрицал, но и тут не лез в карман за пословицей, долженствующей поставить нас в тупик. Пословицы и поговорки исходят, как известно, от народа, — будучи подневольным, он, по крайней мере, не хочет держать язык за зубами, — тогда как в высших слоях общества себя тешат не разговорами, а делами. И далее, поскольку чуть ли не вся поэзия XVI столетия проникнута довольно крутой дидактикой, то в нашем языке нет недостатка в серьезных и шутливых речениях, нацеленных, так сказать, снизу вверх. Но мы, молодежь, упражнялись в обратном и, невесть что вообразив о себе, принимали сторону высших и метили уже сверху вниз. Здесь я приведу несколько таких опровергающих друг друга речений.

А.

Не все ль равно, что двор, что ад!

Б.

Там греется много славных ребят!

А.

Себе хозяин я сполна,Ничья мне милость не нужна.

Б.

А разве милость так обидна:Коль сам даешь, так брать не стыдно.

А.

Ведь при дворе житье — могила:Не смей чесать, где укусило!

Б.

Оратор всяк народу брешет,Где не кусало, там он чешет.

А.

Кто рабство выбрал, тот пропал,Полжизни даром потерял.Так будь что будет — он считает,И весь остаток в трубу вылетает.

Б.

Кто действует князьям в угоду,Тот процветает год от году.Кто сделал ставку на народ —Зачахнет ровно через год.

А.

Коль рожь на поле поднялась,Смотри: беда бы не стряслась.Начнешь доходы считать до жнитва —Пропала, брат, твоя голова.

Б.

Коль рожь цветет, то и нальется,Уж так от старины ведется;А если град ее побьет,Другая через год взойдет.

А.

Хочешь дома быть царем —Не пускай чужого в дом.Детей воспитывай с женою,Расти отменный виноград —И много обретешь отрадТакою скромною ценою.

Б.

Тебе хозяин невтерпеж —Глупец, куда ж ты удерешь?Оставь напрасные потуги!Ведь ты — на поводу супруги,А та боится сыновей —Вот ты и раб семьи своей.

Когда я сейчас по старым памятным запискам собирал эти стишки, мне в руки попались и другие наши веселые упражнения в том же роде: к любой старинной немецкой поговорке мы придумывали свою, утверждавшую обратное, но не менее справедливую. Небольшая подборка этих поговорок могла бы со временем, в качестве веселого эпилога кукольной комедии, заставить зрителей пораскинуть мозгами.