Входят король, королева, Полоний, Офелия, Розенкранц и Гильденстерн.
И неужели вам не удалосьДознаться, для чего он напускаетРасстройство на себя, которым грубоТак отравлен покой его души? Он сам сказал, что ум его расстроен,Но о причинах говорить не хочет. К нему не подойти. Он, прикрываясьБезумием, так ловко отдалятьсяУмеет от расспросов, от признаньяПричин болезни. Но, видимо, неискренен он был. Был на ответы скуп, но нас охотноВыспрашивал. Но вы его старалисьРазвлечь чем можно? Случайно мы дорогой обогналиКомедиантов и об этом принцуСказали. Он, как будто, их приездуБыл рад. Они теперь здесь, в замке. ИмУж, кажется, сегодня ввечеруПриказано играть. Да, – это правда.И он велел, чтоб я просил вас, вашеВеличество, на это представленье. От всей души! Такому настроеньюЯ очень рад.Прошу вас, господа, к таким забавамВозможно поощрять его охоту. Розенкранц и Гильденстерн уходят.
И ты оставь нас,Гертруда милая. Послали мыЗа принцем. Он как бы случайно здесьОфелию увидит…Ее отец и я займем такоеЗдесь место, что – законные шпионы –Увидим встречу их и заключимПо обращенью с ней и разговорам,Страдает ли он точно от несчастнойЛюбви, иль нет. Я повинуюсь вам.Офелия! Я пламенно желаю,Чтоб чудная краса твоя – причинойБыла безумья принца и твоиДостоинства вернули бы егоНа прежний путь. Офелия, – ты здесь гуляй. УгодноВам, государь, здесь поместиться?(Офелии.)Ну,Читай вот эту книгу: чтеньем тыУединенье оправдаешь. ЧастоГрешим мы тем, что ханжеством и мнимымСвятошеством обсахарить и чертаУмеем. Да он прав! Его словаМою бичуют совесть, – и щекаПродажной твари, густо штукатуркойПокрытая, не так гадка, как грех мойВ сравнении с моей святою речью.Как тяжко это бремя! Идет. Нам время, государь, сокрыться. Король и Полоний уходят. Входит Гамлет.