Сочинения в трех книгах. Книга первая. Повести

Дежурные сестры, которые незамужние, потом их знакомые очередь на меня установили. Потом завели моду: искупают, причешут, побреют, ноготочкам – маникюр-педикюр, самого парфюмом обработают, всякими лосьонами, кремами смажут. Прическу модную заделают. Забавлялись, как с игрушкой. Обхаживают, ухаживают, за детьми так не следят. И массажи, и мази самые редкие полезные. Я лежу кукла куклой, ничего этого не чувствую. Не соображаю. Ничего у меня не болит. Точно как этот доктор сказал – растение. А они моду взяли, как поспят, утром в тумбочку прикроватную сто рублей кладут. Ну как бы на память, чтобы сбылось. А что самое удивительное, кто через неделю, кто через две, ну, не больше чем через месяц, знакомятся с приличными людьми и потом замуж выходят. Анна Ивановна, когда я в себя пришел, рассказала, девицы, как в церкви к иконе прикладывались и крестились. А я ни гугу. Кома. И так почти год.

Анна Ивановна сотенные из тумбочки забирала, меняла на крупные бумажки и складывала у себя дома. Потом, когда я очнулся, на ноги встал, соображать стал, мне отдала.

– Вот они, – Юрий снова залез в карман и показал толстую пачку купюр. – Удивительная женщина, себе ничего не взяла. Я брать отказывался, так она силой в карман запихнула.

– Ты, парень, не очень-то деньгами размахивай. Спрячь, не светись. Проходимцев тьма. Облапошут или по башке треснут, и снова в кому уйдешь. А второй раз можно и не выкарабкаться, – предостерег проникшийся Михаил.

– Точно, он правильно говорит, не светись. Будь поосторожней, – добавил я.

Юрий махнул рукой, как отмахнулся от незначимого пустяка, и рассказывал дальше:

– Тридцать свадеб сыграли, а сколько с хорошими парнями перезнакомились, даже не знаю. И тут произошло чудо! – Юрий поднял палец кверху, чтобы зафиксировать значимость момента: – Одна девушка, Танюшка, влюбилась. В меня. В полумертвое растение! Всерьез, ей-богу. Анна Ивановна рассказала. Пришла к подружке, молоденькой практикантке, медсестре из училища, зашла поглядеть на меня и влюбилась.

– Стала нянечкой работать и выходила меня, дурака! – Жорик перекрестился. – Ей-Богу, выходила! Не верите?

– Верим, такое не придумаешь! – закивали мы.

– Правда! Тогда пошли к нам с Танюшкой! Я сюда зашел, собственно, чтобы шампанского и торт для нее купить, к Рождеству. Да вот встретил вас и захотелось рассказать, поделиться. Увидел, что вы люди хорошие. А мы с ней уже день, как вместе живем, – обрадовался Юрий, должно быть, тому, что не считаем его брехуном или бомжем, а верим в невероятное, которое приключилось. – А меня из больницы отпускать не хотели. Я там как реклама брачная стал. Кое-кто на этом деньги стал приличные срубать. Выставили у палаты санитара, быка двухметрового. Круглосуточно. Ну и пришлось бежать. Опять Анна Ивановна с Танюшкой все подготовили, и я, того, слинял. А зима, холодно. Одежду хорошую принести они не могли, боялись, что заподозрят, повели в подвал вроде бы помыться, ну и нашли вот это, – Юрий объяснил, откуда у него куртка и прочая одежка. – Еще не успел сменить. А вообще-то я не только одежду, я всю жизнь свою теперь поменяю. Я теперь как будто заново родился! Ну чего, пошли, мужики, к нам с Танюшкой? – снова предложил Жорик.

Мы сказали, что не можем, потому, что нас ждут, показали корзину с покупками. Он понял. Распрощались. Пожали его мягкую розовую руку и, выбитые из привычной колеи рассказом, отправились в студию.

Когда выходили, нас догнала фраза:

– Я не понимал. Я только теперь понял. Сердцем понял. Оказывается, есть настоящая любовь!

А может, это был ветер и нам послышалось?

Январь – февраль 2010 г.

Маршрутка

1

Полина в заводском поселке считалась красавицей. И мужа себе под стать выбрала. Крепкого, высокого. Основательного. На четыре года старше.

Николай отслужил в армии, был помощником сталевара. Поговаривали, что вскоре мог стать сталеваром. С самой свадьбы жизнь у них заладилась. Построили домишко на краю поселка. Небольшой, на две комнаты, но красивый. Построили быстро, споро. Пришла в выходные бригада Николая. С друзьями друзей, подругами, женами за два дня сделали то, что другие и за месяц не сделают. Потом на следующие выходные, и еще, и еще. Через два месяца так же весело, как строили, отпраздновали новоселье. Осенью посадили сад, все остальное, что положено, и через три года маленький двухлетний Николенька бегал босиком под деревцами, срывал малину, смородину, а через семь лет, когда пришла ему пора в школу идти, на высоких деревьях красовались красными боками яблоки, радовали глаз груши, сливы.