Союз и Довлатов (подробно и приблизительно)

И все-таки я не жалею, что стал заниматься боксом.

Ты спрыгиваешь с трамвая, помахивая чемоданчиком, идешь к переезду, а потом мимо покосившегося забора, мимо пестрых афиш, мимо рельсов, поблескивающих в траве, – к кирпичному фасаду. Там за тяжелой дверью стук и шорох, резкий голос тренера Мартиросяна, неровный свет люминесцентных ламп, запах мокрой кожи и канифоли.

Сидя на низкой скамейке, ты снимаешь свитер и суконные брюки, страхуешь кисти эластичным бинтом, надеваешь перчатки и, затянув зубами шнурки на запястьях, выходишь из раздевалки. Несколько секунд, опершись на канаты, ты наблюдаешь, как чемпион зоны Володька Морев проводит спарринг, потом пересекаешь зал, оставляя за спиной шорох боксерских кед по брезенту, хлопаешь по плечу Борового, который массирует «грушу» в углу, он, не глядя, кивает, плотный кожаный снаряд бьется под фанерным щитком.

После тренировки герой отправляется в душ, обменивается с товарищами загадочными скупыми фразами. Следующая картина. Герой в качестве зрителя на боксерском матче. Он наблюдает за тем, как сражается его товарищ Рудик Милькес. Надоедливый сосед – лысеющий блондин в мятом костюме – все время кричит, чтобы «синий» – Милькес – перестал защищаться и открылся.

Откуда знать ему, что те, кто на ринге, не обращают на это внимания, что они ко всему привыкли, что настоящий бокс – это поединок с публикой, и оба боксера при этом союзники.

Это и еще многое я мог бы сказать ему: например, что у Рудика Милькеса были другие времена, что на ринге нет слабых, что плохие боксеры покидают ринг гораздо раньше, чем мы приходим посмотреть на них, что все боксеры работают отлично и во многих отношениях они лучше нас, сидящих вокруг ринга, но среди сильных тоже всегда есть победитель.

А больше всего мне хотелось вывести его за дверь и ударить ниже пояса, потому что я давно бросил бокс и с тех пор дерусь не по-джентльменски.

Честно говоря, рассказ не впечатляет. Романтика спорта, крепыш с хронометром – тренер Мартиросян, говорящий афоризмами: «Бокс – это сама жизнь», желание передать хорошо знакомую мысль о том, что боксер сражается не с соперником, а публикой – все это несет отпечаток какой-то сделанности. Кажется, что автор писал это, напрягая желваки. А потом, когда закончил рассказ, молча поднялся, вышел на улицу, нашел первого попавшегося лысеющего блондина и «отработал» его. Насколько «Победители» в «Крокодиле» написаны легче, интереснее и одновременно глубже на ту же спортивную тему. Создается впечатление, что составители дали задание молодым авторам художественно отразить в текстах их непосредственный жизненный опыт. Несмотря на внешнюю пестроту, анкетный опыт Довлатова укладывался в три пункта: бокс – служба в армии – журналистика. Надеяться на прохождение армейских рассказов было рискованно, журналистика как «передний край идеологической войны» тоже могла вызвать повышенный интерес со стороны бдительного редактора. Оставался аполитичный спорт. Интересно, что «Ниже ринга» Довлатов предполагал включить в свой эстонский сборник «Пять углов. Записки горожанина», украшением которого он вряд ли бы стал. Но, тем не менее, публикация состоялась, что должно было принести очко молодому автору.