Сокровища Сьерра-Мадре

Вилла Куаутелюк — это, собственно говоря, старый город, древняя столица индейцев, которая построена еще до прихода испанцев. Местность тут здоровее, чем у нового города, и стоит она на берегу большого озера, которое кишмя кишит рыбой и над которым кружат неисчислимые стаи уток и диких гусей. Естественная питьевая вода в старом городе лучше, чем в новом. Но новый город исхитрился обогнать и затмить старый. Ибо новый город выстроен вблизи океана и стоит на реке, по которой самые крупные океанские суда могут подняться до самого речного вокзала, где во время любого шторма будут в такой нее безопасности, как их игрушечные дубликаты, помещенные в ванну. О старом городе в новом почти не упоминается. Тысячи, десятки тысяч жителей нового города ничего не ведают о том, что на другом берегу реки, в получасе ходьбы от переправы, находится древний старый город. Оба эти города, отец и сын, чем дальше, тем больше отдаляются. Новый город, которому только что сровнялось сто лет, насчитывает двести тысяч жителей, и в нем все острее ощущается нужда в жилище; находится он в штате Гамаулинас, в то время как старый — в штате Вера-Крус, Старый город постоянно опрощается, а новый постоянно стремится сделаться центром мировой торговли, имя которого будет известно в любом уголке земли.

Едва оба путника, весьма торопившихся, вышли на дорогу, ведущую от лагуны в сторону холмов, как они заметили присевшего под одним из кустов индейца. На индейце были хорошие брюки, свежая голубая рубаха, на голове сомбреро с высокой острой тульей, а на ногах — сандалии. На земле у его ног стояла большая плетеная корзинка. Некоторое время спустя Доббс оглянулся и сказал:

— Посмотрите, этот индеец как будто приклеился к нам.

Барбер тоже оглянулся и проговорил:

— Похоже на то. А теперь остановился и делает вид, будто что-то потерял.

По обе стороны от дороги — лес. Густой, непроходимый лес. Они пошли дальше, а когда еще раз оглянулись, увидели идущего за ними следом индейца. Он как будто даже прибавил шагу и приблизился.

— Похоже, он не из бандитов.

— Так сразу не скажешь, — ответил Доббс чуть погодя.

— Он может оказаться шпионом бандитов, приставленным к нам для слежки. Когда мы начнем устраиваться на ночь, нападет на нас или даст знак банде.

— Дело тухлое, — согласился Барбер. — Лучше всего нам повернуть обратно. Никогда не угадаешь, что у этих парней на уме.

— Что им с нас взять? — Доббсу требовались доказательства.

— Как «что взять»? — повторил его слова Барбер. — На нас ведь не написано, что у каждого в кармане по песо.

Но они продолжили свой путь. И всякий раз, оглянувшись, убеждались, что индеец преследует их буквально по пятам, в каких-то пятнадцати метрах. Однако когда они замедляли шаги, он тоже останавливался. Они начали нервничать, обоих даже пот прошиб.

Доббс пыхтел-пыхтел и сказал:

— Будь у меня револьвер или ружье, я бы его сейчас пристрелил безо всяких. И успокоился бы… Я этого не вынесу. А что, Барбер, давай поймаем его и привяжем где-нибудь к дереву. Или отлупим как следует, чтобы не топал за нами?

— Не знаю, — ответил Барбер, — стоит ли. Может, у него ничего плохого на уме нет. Но избавиться от него было бы совсем неплохо.

— Я остановлюсь, пусть он подойдет, — вдруг сказал Доббс. — Сил моих больше нет!

Они оба подошли к дереву и сделали вид, будто собираются что-то снять с него.

Но индеец тоже остановился.

Доббсу пришла в голову новая идея. Он так деловито забегал вокруг дерева, будто на его ветвях какое-то чудо сидело. Как он и предполагал, индеец на эту уловку попался. Медленно, шаг за шагом, приблизился, так и прикипев глазами к дереву. Когда он подошел почти вплотную, Доббс замахал руками и возбужденно закричал:

— А вам что здесь надо? Почему вы нас преследуете?

— Мне надо туда, — ответил индеец и указал в ту сторону, куда держали путь Доббс с Барбером.

— Куда? — переспросил Доббс.

— Туда. Куда и вы идете.

— Откуда вы знаете, куда нам надо? — спросил Доббс.

— Почему же, знаю, — спокойно ответил индеец. — Вы собрались на нефтяные поля. И мне туда надо, вдруг получу работу.

Барбер с Доббсом вздохнули с облегчением. Да, это правда. Индеец искал работу, как и они. И вид у него не бандитский.

— Почему же вы не пошли в одиночку? Почему тащитесь за нами?

— Я целых три дня сидел и поджидал белых, которые пойдут в эту сторону.

— Сами дорогу не нашли бы?

— Как не найти, — ответил индеец. — Но я боюсь тигров и львов. Их здесь прорва. И одному мне идти страшно. Сожрут еще…

— А разве мы сумеем защититься от тигров? Не думаю… — усомнился Доббс.

— С вами я не боюсь, — заверил их индеец. — Они белых не любят и никогда к ним даже не приближаются. Индейцы им больше по вкусу. Но если я пойду вместе с вами, они не подойдут и, значит, не сожрут меня.

Барберу с Доббсом только и оставалось, что посмеяться над своими страхами: индеец, которого они так опасались, был, оказывается, перепуган куда больше их.

И приняли индейца в свою компанию. Он почти не подавал голоса и шел то рядом с ними, то позади, смотря по тому, как позволяла дорога.