Солдат

Одно время мне казалось, что я ничего не могу делать правильно. Помню, отшагав свои штрафные часы на гарнизонном плацу, я получил еще четыре-пять взысканий во время субботних смотров, каждое из которых добавляло лишний час строевых занятий.

Мне удалось разобраться в психологических причинах преследовавших меня неудач лишь тогда, когда моя военная карьера, казалось, уже подходила к своему бесславному завершению. К моему крайнему удивлению, в конце второго года обучения при распределении унтер-офицерских должностей мне повезло больше, чем остальным курсантам моей группы. После этого дисциплинарные вопросы не казались мне неразрешимой проблемой. На последнем курсе я стал кадет-адъютантом и капитаном футбольной команды. Увлекался я и хоровым пением, пока не сделал открытия, что, бросив хор, выкрою лишний час для сна по воскресеньям. Фрица Майера, нашего талантливого капельдинера, мой уход, кажется, не слишком огорчил. Кроме того, я выполнял массу других внеучебных поручений, отнимавших у меня уйму времени, Однако благодаря им я завел множество знакомств, которые поддерживаю вот уже более трех десятилетий. Личные связи, зарождающиеся в Уэст-Пойнте и в других учебных заведениях, способствуют созданию духа сплоченности среди личного состава регулярной армии. Кадровый офицер учится всю свою жизнь, и взаимоотношения, складывающиеся в условиях казармы и класса, позволяют ему оценивать характер и способности своих сослуживцев. И они основательно узнают его. Поэтому на пбле боя военачальникам известны способности своих непосредственных подчиненных. Они знают, кто из них храбр настолько, что ецо необходимо сдерживать, а кто чересчур осторожен и нуждается в ободрении. Им известны особенности командиров соседних дивизий и корпусов, и они могут предполагать, как каждое из этих соединений будет вести себя в бою. Известно ведь, что боеспособность любой военной единицы — от отделения до армии — определяется по сути дела организаторскими способностями командира. При формировании офицерского корпуса крайне важно добиться, чтобы каждый командир хорошо знал своих товарищей по оружию. Некоторые офицеры являются боевыми командирами, почти бесполезными на штабной работе. Другие бывают прекрасными штабниками, но оказываются незадачливыми командирами на поле боя, где ответственные решения приходится принимать моментально. Некоторые одинаково талантливы и в штабе, и на боевой позиции. Нельзя допускать влияния приятельских отношений на решение служебных вопросов. Однажды я столкнулся с неприятной обязанностью отстранит от должности боевого офицера, к которому чувствовал личную симпатию. Но на карту были поставлены человеческие жизни, и я действовал без колебаний.

На протяжении всей моей службы в армии я никогда не встречался с явлениями, указывающими на существование «военной клики» — немногочисленной группы в рядах вооруженных сил, члены которой покровительствуют друг другу и распределяют между собой руководящие посты. Несомненно, кадровым офицерам известны достоинства и способности своих сослуживцев. И многим офицерам нередко предоставляются богатые возможности благодаря тому, что кто-либо из высших военачальников знает их с давних времен и успел в них поверить. Так случилось и со мной. Мир великих возможностей открыли мне два выдающихся генерала Фрэнк Маккой и Джордж Маршалл, знавшие меня и уверовавшие в мои способности.

Занятия мои шли неплохо, однако ничто не указывало на рождение нового таланта в области военного искусства. В 1917 году очередной курс был выпушен за шесть недель до обычного срока в связи с началом войны с Германией. Я в это время находился в числе средних. Мое положение было не так уж плохо, однако оно не давало мне права свободного выбора рода войск. Каждый из нас выразил свое желание в порядке очередности, соответствовавшей показателям нашей успеваемости, и я из уважения к отцу поставил на первое место артиллерию. Но когда подошла моя очередь, все артиллерийские вакансии были распределены, и я попал в пехоту.

Я никогда не сожалел, что в конечном счете оказался ь пехоте. По-моему, нет более высокой чести, чем право вести солдат в бой. Это право требует от командира отваги и прекрасного знания своего дела, развивает в нем глубокую и самоотверженную любовь к людям, чья жизнь находится в его руках, — любовь, рождающую в нем искреннюю готовность пожертвовать ради них своей жизнью, если, в этом появится необходимость. С моей точки зрения, ни один крупный полководец никогда не добился бы значительных успехов, не питая чувства любви к солдатам и уважения к обязанностям, которые им приходится выполнять. На поле боя перед лицом господа бога одинаково ценны жизни и важны дела всех людей, кем бы они ни были. Ведь успех боевых действий складывается из совместных усилий многих людей, каждый из которых трудится на своем месте.