Солдат

Я окончил колледж в 1937 году и был направлен в Сан-Франциско на должность начальника отдела оперативного и боевой подготовки штаба 4-й армии. К тому времени пламя войны уже полыхало во многих частях земного шара. Гражданская война в Испании превращалась _?в кровавую бойню; в Китае японцы продвигались к Нанкину, Кантону и Шанхаю, а па р. Янцзы американская канонерская лодка «Пэиэй» была потоплена японскими бомбами. Почти каждый день мы видели из окон штаба, выходивших на бухту Сан-Франциско, как японские танкеры и грузовые пароходы уходили на запад, к Золотым воротам. Они вывозили авиационный бензин и металлический лом. Мы понимали, как это следует расценивать, но были бессильны что-либо предпринять. В Европе назревала большая война. Она разразилась в сентябре 1939 года. Однажды мне сообщили, что в шифровальном отделе находится крайне важное донесение. Около получаса я нервно строил различные предположения относительно содержания — этого совершенно секретного документа. Наконец, шифровальщик стре мительно вошел ко мне с листком бумаги. Я прочел: «Гитлер вторгся в Польшу. Примите все необходимые меры».

Последняя фраза вызвала недоумение, ибо мы совершенно не представляли, какие меры, принятые в Сан-Франциско, могут оказать воздействие на ход событий в Польше.

Правда, мы уже кое-что сделали, и это основательно помогло нам в дальнейшем при переброске армии через континент для участия в войне на Тихом океане. Летом 1939 года, будучи начальником отдела оперативного и боевой подготовки, я планировал большие штабные игры, исходя из предположения, что наш тихоокеанский флот нейтрализован, а три армии вторжения высаживаются на различных участках западного побережья. Мы хотели установить, сколько времени займет переброска войск на запад для обороны тихоокеанского побережья.

Я хорошо помню обрушившуюся на меня жестокую критику, когда впервые был оглашен план штабных игр. Предположение, что флот может быть нейтрализован или уничтожен, — фантастично, говорили мне, и поэтому его нельзя класть в основу игр. Однако при поддержке высших инстанций первоначальный план был утвержден. Мы привлекли к играм руководящих лиц из Ассоциации американских железных дорог. Некоторые из них были офицерами запаса, остальные не состояли на воинском учете, но все они из чисто патриотических побуждений не пожалели для игр ни сил, ни времени. Буквально каждый эшелон с войсками и техникой был теоретически проведен через все места, ограничивающие пропускную способность нашей трансконтинентальной железнодорожной сети, — через железнодорожные узлы в Спокане, Огдене и Сан-Бернардино. Мы многое узнали, обнаружили массу недостатков и исправили их. Поэтому двумя годами позже мы выиграли не один дорогой для нас день при переброске войск и снаряжения к западному побережью по тем же самым маршрутам. Игры проводились в июне — июле 1939 года. Через два года тихоокеанский флот в самом деле был временно нейтрализован, и опыт, полученный нами в штабных играх, которые, как нас уверяли, были построены на «фантастическом» предположении, мы использовали в обстановке самой суровой действительности.

Этот урок истории должен служить для нас серьезным предупреждением. Я содрогаюсь, слушая благодушные рассуждения наших крупных государственных деятелей — как военных, так и гражданских — о характере будущей войны, если она разразится. Кладбище истории усеяно могильными памятниками нациям, руководители которых «знали» намерения противника в войне и, пренебрегая его «возможностями», строили оборонительные планы, на песке.

Вскоре после штабных игр я был вызван в Вашингтон в управление военного планирования. Генеральный штаб военного министерства состоял в то время из пяти управлений: личного состава, разведывательного, оперативного и боевой подготовки, тыла и, наконец, управления военного планирования, занимавшегося исключительно разработкой различных вариантов боевых действий в случае тех или иных шагов, предпринимаемых нашим потенциальным противником — в то время Германией или Японией. Четырнадцать офицеров управления военного планирования, включая меня, занимались увлекательнейшим делом. По крайней мере для меня оно было поистине захватывающим, так как мне впервые представилась возможность участвовать в планировании операций, осуществляемых в мировом масштабе. Для офицера, который на деле никогда не командовал подразделением, превосходящим по размерам пехотную роту (я был и командиром батальона, но недолго), переброска целых армий была занятием крайне интересным, хотя она осуществлялась только на бумаге.