Солдат

Новые обстоятельства властно требовали, чтобы я как можно скорее прыгнул с парашютом. И вот вместе с начальником артиллерии моей дивизии генералом Джо Суингом я поехал в Форт-Беннинг под предлогом, что мне надо познакомиться с повой тактикой пехоты, которая была разработана там. Я нашел своего старого друга генерала Бада Майли и рассказал ему, что предстоит делать 82-й дивизии. Если кому бы то ни было в моей дивизии придется прыгать с парашютом, сказал я, то мне хотелось бы попробовать первому. Майли славился в Уэст-Пойнте как великолепный гимнаст, а теперь был в числе пионеров воздушно-десантною дела. Он командовал одним из первых двух взводов парашютистов, подготовленных к тому времени.

Майли заявил, что завтра же утром с большим удовольствием испытает меня в качестве парашютиста. Узнав о моем намерении, Джо Суинг потребовал, чтобы и ему разрешили прыгнуть с парашютом. Именно этого я и ждал от Суинга и, разумеется, одобрил его желание. Бад Тоже согласился, сказав, что чем больше нас будет, тем веселее.

Глубокой ночью после двух стаканов виски с содовой и плотного обеда мне казалось, что трудностей для меня не существует. Однако, проснувшись рано утром на следующий день, я начал сомневаться в разумности этой авантюры. Теперь моя затея казалась мне прямо-таки идиотской. Дело кончится тем, что я сломаю себе ноги, если не случится чего-нибудь похуже. «Вот дубина! — ругал и себя. — Зачем нарушать основное правило старого солдата — никогда не вызываться добровольцем ни на какое дело?»

Но идти на попятный было уже поздно, Майли встретил меня за завтраком весело, нисколько не волнуясь, словно прыжки с самолета — самая обыкновенная вещь, которую человек должен делать каждый день просто для того, чтобы поразмять мускулы. Он поглотил изрядное количество снеди, и я поступил точно так же, не желая показать, что немножко нервничаю. После завтрака мы направились в гимнастический зал, где какой-то сержант минут десять инструктировал меня. Он затянул на мне парашютные ремни и заставил выпрыгнуть из двери макета самолета, установленного на высоте примерно трех метров. Затем сержант показал мне, что нужно сделать, чтобы парашют не потащил меня за собой, если будет ветер.

После этого мы сели в самолет и поднялись в воздух. Бад сказал, что тут нет ничего хитрого и что он прыгнет первым. Я должен наблюдать, как он опускается, а затем, когда самолет сделает новый заход, прыгнуть, повторив все его движения. Джо Суинг будет прыгать с третьего захода.

Я в точности последовал инструкциям. Бад прыгнул, а я как зачарованный смотрел ему вслед до тех пор, пока его не скрыли верхушки высоких сосен, разбросанных на территории Форт-Беннинга. Это не совсем совпадало с планом прыжков, но делать было нечего — приходилось прыгать. Пилот совершил круг и снова летел над полем. Прозвучал сигнал, загорелась зеленая лампочка, и я прыгнул.

Многие описывают удивительные переживания человека, спускающегося с парашютом. Прыжок в ревущую струю воздуха, резкий, словно дубинкой, удар по плечам (это открылся парашют), а затем удивительная тишина. Неподвижно висишь в небе, под тобой качается земля, а деревья и скалы медленно увеличиваются. Потом — бах! — ударяешься о землю и катишься, царапая себе лицо и руки. Это приземление. Я забыл все предупреждения сержанта, который советовал мне держать тело прямо, а чтобы не качаться, подтягиваться на стропах. Я так ударился головой о землю, что лязгнули зубы. Впоследствии я рассказывал своим офицерам об упоительном чувстве спокойствия и мира, которое испытываешь, опускаясь вниз, но я, конечно, не признался, что приземление было похоже на прыжок с автомашины, несущейся со скоростью 60 километров в час. Суинг прыгнул после меня и приземлился вполне удачно.