Солдаты Родины: Юристы - участники войны [сборник очерков]

Смех в аппаратной стих. Через считанные секунды:

— Оперативный слушает!

— Докладывает летчик-наблюдатель Туз. Обнаружил движение эшелонов противника с танками, до двухсот коробочек. Все — в сторону Будапешта.

— Подождите у аппарата.

Вскоре в наушниках раздался властный голос:

— Генерал Судец слушает. Доложите подробно.

Лейтенант Туз доложил об эшелонах с танками, сообщил точные координаты.

— Не приснилось?

— Никак нет, товарищ командующий! Все сам видел и точно подсчитал. Не меньше двухсот.

— Не отходите.

И Туз услышал, как командующий воздушной армией генерал-полковник авиации Судец докладывает его сообщение командующему фронтом генералу армии Толбухину.

Это было в сорок пятом победном году, сорок лет назад. Я сижу в кабинете председателя Гагаринского районного народного суда. Хозяин кабинета — Василий Нестерович Туз — вспоминает:

— За ту разведку меня наградили боевым орденом Отечественной войны II степени. Шли упорные бои за Будапешт. Гитлеровцы в последний раз пытались повернуть вспять колесо истории. И хотя дни их уже были сочтены, смертельно раненный зверь мог чувствительно укусить. Доставленные мною данные, по-видимому, наряду с другими, позволили командованию своевременно принять необходимые меры. Наутро, когда я перелетал на свой аэродром, видел, как на бомбежку немецких эшелонов с танками шли наши самолеты.

…Отец Василия Нестеровича принимал активное участие в революционном движении на Украине. Сохранилось семейное предание, что Петлюра грозился лично рассчитаться с Нестором — «Червонным Тузом», настолько тот насолил «самостийникам». А когда в Черниговщину вступил со своей дивизией легендарный Щорс, партизанский отряд, в котором воевал Нестор Туз, влился в нее.

В тридцатые годы отец после окончания академии народного хозяйства руководил крупными заводами. В начале войны его назначили комиссаром госпиталя. Затем по состоянию здоровья из армии уволили. На «гражданке» стал первым председателем Каслинского горисполкома — статут города Касли получил в 1942 году. Но до Победы отец не дожил, умер за несколько дней до нее.

Я попросил Василия Нестеровича рассказать, как складывалась его военная судьба.

— До войны я работал токарем на заводе в Днепропетровске, — вспоминает Василий Нестерович. — А в сороковом меня призвали в армию. Сначала служил в пехоте около Белостока. Здесь довелось испытать на себе требования наркома Тимошенко «учить, как на войне»: длительные марш-броски с полной выкладкой, строжайшая дисциплина. Еще запомнились два дня в неделю, во время которых красноармейцев кормили только концентратами — тоже, как на войне. Должен сказать, что это была правильная школа! Кадровые красноармейцы, как нас называли уже во время войны, действительно прошли отличную подготовку.

В январе сорок первого Василия, как имевшего среднее образование, направили для прохождения дальнейшей службы в Олсуфьевское (на Брянщине) двухгодичное училище военных летчиков.

22 июня… После завтрака курсанты смотрели в доме командиров фильм «Моя любовь» с Лидией Смирновой в главной роли. Вдруг в зале зажегся свет. Перед экраном стоял комиссар училища.

— Война!..

— От того дня, — говорит Василий Нестерович, — в памяти остались, с одной стороны, какая-то растерянность (хоть войну и ждали, готовились к ней, но — как все это будет в действительности?), с другой — желание действовать немедленно, внести свой, личный, вклад в разгром врага. Тогда никто не сомневался в том, что война будет скорой и победной.

Через пару дней курсанты наблюдали, как немецкие самолеты бомбили соседний аэродром. Впервые увидели разрывы бомб. А 27 июня бомбы падали уже на аэродром училища.

Еще до начала войны в войска на вооружение начали поступать новые самолеты. Не все летчики успели переучиться, поэтому с заводских аэродромов самолеты пилотировали испытатели. В частности, на летном поле при училище приземлялись новенькие бомбардировщики Пе-2, а потом их перегоняли дальше, на приграничные аэродромы. Так вот, их, «пешек», скопилось на аэродроме не меньше сотни. И вдруг налет. Противовоздушной обороны никакой, «юнкерсы» бомбили совершенно безнаказанно…

— Как передать наше тогдашнее состояние, бессильную ярость против фашистских стервятников?

На следующий день новый налет. «Юнкерсы» сожгли остальную материальную часть, учиться стало не на чем. Училище отвели в Брянские леса, курсантам раздали стрелковое оружие и начали готовить из них пехотинцев. Но 7 июля всех погрузили в эшелоны: все военные училища эвакуировались на Восток — нужно готовить командиров для Красной Армии.

В пути эшелон два раза бомбили. На открытых платформах стояли «шкасы» — авиационные пулеметы. Из них при налетах вели огонь по самолетам противника.

— Я тоже стрелял. И чувствовал прямо-таки наслаждение, что стреляю в ненавистных гадов!