Соловки. Документальная повесть о новомучениках (СИ)

Не желая молчать, митрополит прямо говорил царю все, что повелевала ему совесть, заклинал уничтожить опричнину и восстановить единство Земли Русской; невзирая на лица, обличал беззаконные дела, которые опричники творили от имени Государя.

Однажды в церкви, когда Иоанн Грозный подошел к митрополиту Филиппу под благословение, тот долго не замечал его, а потом сказал: «Мы приносим здесь Господу Бескровную Жертву, а за стенами алтаря льется неповинная кровь. Не об убитых скорблю, ибо Господь прославит их, сожалею о душе твоей погибающей». Нечто подобное через несколько столетий прозвучит и на Соловках, когда опричники новой формации с тем же цинизмом, с той же безнаказанностью будут творить произвол над народом. Именно так ответят убийцам лучшие Сыны Церкви, именно той же мученической судьбы удостоятся они от Господа…

Митрополит Филипп служил литургию, когда в церковь ворвался боярин Басманов, сорвал с него облачение и выволок на улицу. И били метлами по спине, и швырнули на дровни. В темнице заковали в колоды, на ночь запустили в камеру медведя. К утру заглянули: Святитель молится, а зверь кротко лежит в углу.

Не менее десятью членами своими поплатился род Колычевых за родство с опальным митрополитом. Голову особенно любимого им племянника принесли в острог. Св. Филипп отвесил го лове юноши земной поклон и благоговейно поцеловал его в уста…

Вскоре пленника препроводили в Тверь, где он был задушен Малютой Скуратовым. «Благослови, Владыко», — лицемерно подошел тот под благословение. «Благословляю доброго на доброе», — ответствовал митрополит. Скуратов задушил его подушкой — без благословения, ибо не доброе дело содеял. Тело зарыли в землю неостывшим.

В 1591 г. мощи митрополита Филиппа были перевезены в родной Соловецкий монастырь. Над его гробницей повесили икону Богоматери «Славянская», перед Которой он особенно любил преклонять колена. Ее так и называли «Моленье Филиппово».

В 1652 г. царь Алексей Михайлович повелел перенести мощи мученика в Московский Успенский собор, для чего снарядил на Соловки специально построенный для этой цели корабль. Вместе с митрополитом Никоном государь отправил молитвенную грамоту к покойному Святителю, в которой, преклоняя свой царский сан перед святымемолил разрешить грех своего прадеда. В честь этого перенесения и выстроена единственная действующая сегодня на Соловках часовня.

Не случайно первое освященное место трагического архипелага связано именно с прославлением митрополита Филиппа, с его верностью своим убеждениям, нетерпимостью ко злу и, как следствие этого, мученическим венцом. Сегодня в Филипповой часовенке можно помолиться за упокой миллионов православных христиан, повторивших его подвиг в ином столетии, в иных исторических условиях, однако не только не причтенных к светлому лику, но в большинстве не сохранивших для потомков даже данного в крещении имени. Вечная память!

***

Заглянув домой, мы обнаружили в келье благополучно прилетевшего отца Германа. Он листает наши книжки про Оптину пустынь.

— Очень похоже, у меня тут все, как у Авраамия, — печально улыбнулся первый соловецкий монах.

Когда в начале XIX в. Макарий Песношский послал в Оптину пустынь огородника Авраамия, там царило такое разорение, что не было даже полотенца руки обтереть. Сохранились подлинные слова Авраамия: «Я плакал и молился, молился и плакал». Слезы поколения выплаканы — восстанем, братья, пора молиться!

Поддерживая друг друга, мы спускаемся в подклеть с невысокими сводами. Полуразрушенные ступени осыпаются из-под ног. У стены сооружено что-то вроде престола. Очень холодно, при дыхании пар изо рта, хотя наверху стоит влажный полярный зной. Тьма кромешная. Когда-то здесь помещался карцер под странным названием «Аввакумова щель». Прикрепляем свечи к стене — получается что-то вроде ночника, подземелье освещается неровным прыгающим светом. Расставляем иконы, три из них мои: оборотная Спаситель — Богородица, Батюшка Амвросий и третья, Иерусалимская Троица, которой благословил нас перед отъездом на Соловки Владыка Пантелеймон. Эти иконки были свидетелями всех молитвенных действ нашего паломничества на север, теперь до конца дней это мои святыни.

Отец Феофилакт облачается, достает крест, Евангелие, и начинается катакомбный соловецкий молебен, первый за много десятков лет. И были на нем оптинцы отец Феофилакт и послушник Евгений, соловецкий игумен Герман, соловецкий брат Андрей, Галина Митрофановна и я, раба Божия Анна.