Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   -- Ишь ведь куда ты попал! А теперича, значит, князьям пермским ты служишь, да?

   -- Служу, пока хочу, вестимо. А не захочу -- человек я вольный, как птица небесная!

   -- А ну-ка, говори мне, птица небесная, -- ухмыльнулся воевода, которому открытый вид новгородца очень понравился, -- чего твои князья восхотели? Не сдаются ли они на милость государя московского, как того я советовал бы им? Аль, может, упрямятся они? Так, право, по мысли моей, не стоило бы нам кровь проливать друг у друга. Лучше бы добром да миром дело кончать. А крови проливать мне не хотелось бы.

   -- Князья тоже не желают кровь проливать, -- сказал Арбузьев. -- Люди они кротости беспредельной, рады на мир идти. Оба они послали меня к твоей милости боярской...

   -- А как зовут князей твоих, скажи-ка ты мне? -- перебил Пестрый, спохватившись, что он еще не знает, от каких именно князей явился новгородец.

   -- Главный князь пермский Михаил, что в Покче живет, а другой князь -- Матвей, который Изкаром владеет. От них и пришел я к тебе, воевода могучий. Они под Изкаром стоят с воинством несметным, ждут прихода незваных гостей, чтоб угостить их чем Бог послал...

   -- Хе, хе, хе! -- засмеялся боярин. -- Люблю я принимать угощение, от чистого сердца которое. Только неужто князь Михаил успел уж к Изкару подойти, коли он недавно еще в Покче рать собирал? Не путаешь ли ты, добрый молодец?

   -- Зачем путать? -- хладнокровно возразил новгородец. -- Не привык я лжу говорить, не сумлевайся в словах моих, боярин именитый. Верно, под Изкаром князья Михаил да Матвей стоят. И повелели они сказать твоей милости боярской: зачем-де нам в битве народ губить? Зачем напрасно кровь проливать? Не лучше ли полюбовно-де нам сладиться? Потому как люди православные мы тоже, значит, братья москвитян по вере своей...

   -- Тоже братья... смехота одна! -- фыркнул было один отрядный начальник, стоявший поблизости, но Пестрый так строго поглядел на него, что тот сразу осел на месте и сделал серьезное лицо, сконфузившись собственной бестактности.

   -- Добро, добро, -- кивнул воевода новгородцу. -- Значит, покоряются князья твои под нозе государя Ивана Васильевича, так, что ли?

   -- Не покоряются они, княже-воевода, под нозе Ивана Московского, а откуп ему предлагают, дань платить согласны, вроде дымового вашего. А вольностями своими не поступаются.

   -- А мне приказ такой дан, -- внушительно заговорил Пестрый, -- покорить Пермь Великую под нозе князя-государя Ивана Васильевича, чтоб, значит, ни о каких вольностях и разговору не было. И должен я приказ этот исполнить. И исполню я сие неукоснительно! А там уж как знает государь. Может, и даст он опять вольность народу пермскому. Но в том я ручаться не могу, вестимо. А посейчас я исполняю волю пославшего меня и должен пермян покорять, хоть тоже, по правде сказать, не по душе мне кровь проливать христианскую!..

   -- Значит, не согласен ты, князь-воевода, на откуп, сиречь на дань народную? -- спросил Арбузьев и прямо поглядел в глаза Пестрому.

   Последний отрицательно потряс головой.

   -- Не во власти моей, добрый молодец. Пускай князья пермские без уговора всякого Москве поддаются, тогда и потолкуем мы о дани народной. Может, и смилуется государь, вольность кой-какую оставить, а мне приказано только Пермь забрать да совокупить ее с державою московской...

   -- А и прожорлива же Москва ваша, как щука зубастая! Пощады никому не дает. Ни чести, ни совести у ней нет, а о жалости и говорить нечего. А еще христианством своим величается... Э, да чего толковать! -- махнул Арбузьев рукою, сурово нахмурив брови. -- Не по правде живут у вас на Москве, воевода степенный. Кровью людской упиваются. Недавно еще Новгород наш злосчастный разорили, а теперича на пермян пошли. Может, море крови такое же прольется, как и у нас в те поры в Новгороде... А ты не серчай на меня, князь-воевода. Поневоле ты сюда пришел, ведаю я, не твоя вина в кровопролитии грядущем. Слыхивали мы про житие твое праведное: таких людей, как ты, днем с огнем поискать надо! Стало быть, не ты виноват, виноват тот, кто послал тебя... А князья пермянские доброй волей своей не поддадутся Ивану Московскому! Так ты и знай, воевода! Либо воля, либо смерть на поле брани, так и велели они сказать. Прощенья просим, княже-боярин пресветлый! -- отвесил низкий поклон Арбузьев и, надев шлем на голову, медленным шагом пошел в ту сторону, откуда пришел.

   -- Да ты скажи князьям, чтоб подумали еще! -- крикнул ему вдогонку Пестрый, но посланец только махнул рукой и скрылся в чаще леса.

   Досада разбирала Пестрого, когда он внимал язвительным словам Арбузьева, касающимся московской политики. Но все-таки он дослушал до конца переговорщика, высказавшего много горьких истин, не совсем приятных для его боярского слуха.

   "А пожалуй, не ложь ведь он говорит, по правде, по совести судит..." -- пронеслось у него в голове, но он поспешил отогнать эту мысль, идущую вразрез с его прямою задачею -- подавить свободный пермский народ, имевший несчастие обратить на себя внимание властолюбивого деспота московского.