Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   -- А, други... слышите... что это? -- обернулся великий князь к бояричам, уловив своим чутким слухом какой-то шум за боярским домом. -- Слышите!.. Кажись, скачет кто-то?..

   -- И то, скачет, -- встрепенулись бояричи, почему-то обеспокоившись от слов Василия Дмитриевича. -- Кто бы это мог быть?..

   Опьянение великого князя и его собутыльников было полное, но, обладая здоровыми натурами, они не потеряли образа и подобия человеческого, ясно сознавая все происходившее вокруг. Месяц ярко сиял на небосводе, и при свете его они увидели, как к садовой ограде подскакал какой-то человек на добром коне, как он спрыгнул с лошади и громко спросил кого-то:

   -- Здесь ли княже великий?

   -- Здесь, здесь, -- ответил кто-то, и приехавший человек ловко перепрыгнул через ограду, бегом подбежал к столу, за которым восседал Василий Дмитриевич с бояричами, и, сняв шапку с головы, заговорил:

   -- Гонец прибыл, государь. Рязанский князь прислал. И пишет князь рязанский, что страшный воитель идет на землю Русскую... Идет Тимур чагатайский. А с ним воинство несметное...

   -- Врешь, врешь, Третьяк! -- крикнул Василий Дмитриевич, узнав в приехавшем человеке своего дьяка. -- И Олег Рязанский врет! Загрызет Тохтамыш Тимура... Не добраться Тимуру до нас...

   -- Идет Тимур на землю Русскую, -- настойчиво повторил Третьяк, говоря резким взволнованным голосом. -- Тохтамыш в бегах перед ним! Тохтамышево воинство по ветру развеяно Тимуром... Открыта дорога на Русь...

   Великий князь привскочил на месте. Куда и хмель девался! Из груди его вырвалось хриплое восклицание:

   -- Тохтамыш в бегах? Тохтамышево воинство развеяно?.. Да полно, правда ли это?

   -- Истинная правда, государь! -- даже перекрестился дьяк для вящего убеждения великого князя. -- Изволь отбыть в Москву, во дворец свой княжий. Давно уж ищу я твою милость, и многие вершники по усадьбам боярским разосланы -- все тебя искать. Но вот и обрел я тебя, княже великий... Князь Владимир Андреевич в палате приемной сидит, и много бояр собралось, и сам владыка-митрополит прибыл. Совет держать хотят, тебя ждут... Не мешкай, государь!

   -- Коня мне! -- крикнул великий князь и, обернувшись к Сыте, прошептал ему на ухо: -- Ну, брат, наказал меня Бог. Вот тебе на праздник бражничать! Не ложно говорил юродивый... А я его? О, Господи! Такое сердце неуемчивое!.. А знаешь что, прикажи сюда холодной воды подать: оболью я голову, и все как рукой снимет...

   -- Сейчас, государь, -- отозвался Сыта, и вода тотчас же появилась перед великим князем. Последний вылил себе на голову чуть не целый ушат и, обтершись поданным полотенцем, сел на подведенного коня.

   -- Ну, едем, -- кивнул он Третьяку и, как трезвый, твердо держась на седле, ударил в бока лошади краями острых серебряных стремян и быстро вынесся из Сытова, размышляя о новой напасти, готовой обрушиться на Русь в лице страшного завоевателя Тимура.

VI

   -- Эх, княже великий, -- укоризненно качая головою, говорил митрополит Киприан великому князю, когда тот, перед утром уже, возвратился во дворец с ночной попойки, -- непристойно ты жизнь ведешь! Не тебе, а самому последнему простецу-христианину не подобает делать так, а ты, великий князь московский, на воскресный день бражничаешь! Непростительный грех это перед Господом! А потом, убогих людей обижать? Грех, грех велий сотворил ты, чадо мое! А за грехи кара Божия неминуема!..

   -- Прости, согрешил, владыко, -- потупил глаза Василий Дмитриевич, бывший под впечатлением известия о Тамерлане особенно смирным и почтительным перед митрополитом. -- Не хотел, не чаял я... да грех попутал...

   -- А греху противиться надо, -- возразил Киприан. -- На то и воля дана человеку, чтобы он грехам противился. А юродивого, сиречь блаженного, напрасно обидел ты. Он человек прозорливый. А ты его наземь повергнул!

   -- Сердце не стерпело мое. Вестимо, я неладно сделал, осерчал на укоризны его... но каюсь я во грехе своем, владыко. Прости меня, непотребного. Вперед не будет сего.

   -- А он человек прозорливый, -- повторил митрополит, не без горечи заметив, что великий князь еще не совсем протрезвился. -- Провидел он очами духовными нашествие Тимурово и мне о том предсказал. А потом и грамотка пришла от Олега Рязанского. Иди проспись, княже, и днем совет учиним. А теперь вижу я, бродит еще хмель в голове твоей. А хмельный разум куда как плох перед трезвым разумом. Вот тебе слово мое.