Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   Знаменательное, чудесное событие случилось с повелителем чагатайских монголов, заснувшим в тот момент, когда следовало садиться на коня и выступать в поход. Ночью он спал спокойно, убаюканный мыслью о скором покорении Руси, изобиловавшей несметными богатствами, по словам пришлого новгородца, но когда настало утро, он поднялся с ложа хмурый и сердитый. Воображение нарисовало ему ту непростительную обиду, какую нанес ему московский князь, и хотя обида эта была нанесена заочно и ничем не доказывалась, кроме извета Рогача, но не таков был хан Тимур, чтобы прощать личное оскорбление, даже и призрачное. И вот он погрузился в мрачную задумчивость, продолжавшуюся до полудня, когда было назначено выступление остального войска. Однако выступать в полдень Тимуру не пришлось. Какая-то необычная, тяжелая дремота овладела им, и он крепко заснул, забыв о назначенном походе.

   И вот спит великий хан. Смутное предчувствие чего-то грозного, неотвратимого наполняет его душу. Он делает беспокойное движение... Что-то сдавило ему грудь. "На Русь, на Русь!" -- беззвучно шепчут его губы, и он тяжело дышит.

   И вдруг показалось великому хану, что полы его шатра приподнимаются... выше и выше... Засинело ясное небо... Он порывался крикнуть, но не мог. Пальцы его рук сжались в кулак, но тотчас же разжались. По телу пробежала дрожь. С губ сорвался хриплый шепот:

   -- Как смели?.. Дерзкие!.. Эй, стража!.. Бартом!..

   Но ни Бартом, ни стража не являлись. Да Тимур и забыл о них, пораженный представившимся ему зрелищем...

   И видит хан... Над ним уже не шелковая ткань шатра, а величественное, необъятное небо. И это не просто небо, какое он привык видеть каждый день, а светлое, лучезарное, ослепительное, никогда не виданное им. А там, высоко-высоко, в глубине этого неба, появилось необыкновенное сияние. И не может понять Тимур, солнце ли это или что другое? Солнце? Нет, это не солнце. Это гораздо ярче солнца. Что же это такое?

   А сияние все ближе и ближе. Распространяя вокруг себя свет и тепло, спускается оно прямо на сагеб-керема, лежавшего в полном оцепенении на подушках. Спит он или не спит? Нет, он не спит, а видит это почти наяву. Но и не совсем наяву он видит. По крайней мере, сохраняя некоторое сознание, Тимур мог сообразить, что глаза его закрыты. А между тем чудесное видение представлялось ему до того ясно и отчетливо, что все мельчайшие подробности дальнейшей картины навсегда остались в его памяти.

   И видит хан Тимур, что белое как снег облако опускается над его головою. И невыразимо сладкое, тонкое благоухание коснулось его...

   "О, Аллах! Не ангела ли смерти за мной посылаешь?" -- подумал потрясенный воитель и исполнился священного ужаса, овладевшего всем существом.

   -- Зри, царь прегордый: Владычица Небесная грядет! -- донесся до него чей-то нежный, как звон серебряных колокольчиков, голос, и он открыл глаза...

   Облако уже совсем опустилось над ним. Сияние сделалось еще ярче и ослепительнее. И в средине этого сияния, утвердясь на прозрачном облаке, стояла величественная женщина несказанной красоты. Одеяние Ее было соткано из света и воздуха; на главе было белоснежное покрывало, испускавшее лучи ярче солнечных. Взоры Ее -- бесконечно-кроткие и прекрасные -- прямо обратились на Тимура и, казалось, приказывали ему что-то...

   -- Изыди вон из страны русской! -- услышал он божественный голос и устрашился до такой степени, что не знал, жив ли он или мертв.

   -- Кто Ты? -- наконец прошептал он, набравшись силы и смелости. -- И Ты приказываешь?.. Ты повелеваешь?..

   -- Я -- Матерь Бога Живого, -- прозвучало в ответ. -- И Я приказываю, Я повелеваю тебе, царь земной, удалиться из пределов русских. И горе тебе, если ты ослушаешься Моего веления! В один миг исчезнет тленное величие твое, и твое воинство как дым рассеется!..

   Тимур затрепетал как лист. В груди его точно оборвалось что-то. Сердце сначала замерло, а потом заколотилось шибко-шибко... Слова Небесной Владычицы глубоко потрясли его.

   -- О, Матерь Бога Живого! -- воскликнул он, хотя в действительности восклицание его оказалось невнятным шепотом. -- Не знал я Тебя раньше, но от христиан слыхал о тебе... И рад бы я исполнить волю Твою, но нельзя назад ворачивать... Никогда не отступал назад сагеб-керем -- владыка мира, и русских ли сил он убоится?..

   -- Царь земной! -- раздался тот же голос, и кроткая настойчивость послышать в нем. -- Не хвались властью земною. Владыка мира -- один Всевышний, а ты последний из Его рабов. Воззри на сии силы небесные! Что может противиться им?