Сорок пять лет на эстраде

«Издал Трусишкин[16] тяжкий стон:– Мне нужен острый фельетон!Такой, где нет обычной темы,А есть вопросы и проблемы;Такой, где каждая строкаОстрей солдатского штыка!..Я услыхал тираду этуИ фельетон принес в газету.Ах! я дотоле не знавалТаких восторженных похвал.Мой фельетон ударил в точку!Запомнят в нем любую строчкуИ старики и молодежь!Вот так он, стало быть, хорош!Но с той поры (не меньше года)Я слышу речь такого рода:– Тут страсти слишком горячи…Ты их немножечко смягчи!– Смягчил? Посмотрим. Вяло! Вяло!Вся острота почти пропала!Мы кое-кем в штыки взятыЗа недостаток остроты.И это правильно: в идее,Мы все должны писать острее.– Ты переделал вновь? Добро!Но это слишком уж остро…Я восхищаюсь мыслью смелой,Но все же, братец, переделай…– Ты переделал? Красота!Но где же, братец, острота?У фактов есть свое значенье,Но где же, братец, обобщенье?– Ага! Ты все, что надо, внесВ тобою поднятый вопрос?Однако нас берет тревога:Тут остроты немного много!Все факты можешь ты назвать,Но их не стоит обобщать.Ты напиши умно и мило,Чтоб это не было и было,Чтоб, не задевши, задеватьИ, обобщив, не обобщать,Чтоб в обличении порокаВсе было узко и широко,Чтоб для людей была строкаИ беспощадна, и мягка,Чтоб гнев граничил с добротою,Чтоб злость лучилась теплотою,Чтоб ярость нежною была,А нежность – яростна и зла,Чтоб устремленность боеваяКричала, рта не раскрывая,Чтоб в строчках бешеных тирадБыл яд, как мед, а мед, как яд.…Друзья! Мораль нужна едва ли,Вы все поймете без морали,Услышав тяжкий, скорбный стон: —Мне нужен острый фельетон!»

Я позволил напомнить это произведение потому, что, мне кажется, оно довольно злободневно по отношению к нашему сегодняшнему совещанию. Да, «Трусишкины», обрисованные Александром Безыменским, тоже мешают развитию сатирического фельетона!

Но виноваты и мы сами. Мы мало их пишем, порой чересчур наивно ставим развитие этого жанра в зависимость от «спроса» и «предложения».

Ясно одно: без писателей расцвета этого жанра на эстраде мы не добьемся! Эта помощь писателей должна прийти по трем направлениям.

Во-первых – написание репертуара. Практически это совершенно ясно… Репертуар – это первый раздел работы писателей для эстрады.

Раздел второй – личное участие писателя-сатирика на эстраде. Это чрезвычайно важно! Ведь кто такой Смирнов-Сокольский? Такой-сякой, никуда не годный, с «поплавками», но ведь тоже писатель! Почему же мы разделились на два лагеря? Почему, действительно, я только гость в вашей секции, а не полноправный представитель такого же литературного жанра? Существует Ираклий Андроников. Он тоже не меньше эстрадник, чем писатель, хотя и пишет это слово на своих афишах порой крупнее своей фамилии. Но он изумительный мастер эстрады. Он, если хотите, – а это в моих устах высшая похвала – эстрадник лучше меня! Так почему же он спрятался за слово «писатель»? Почему, например, в «Эрмитаже» вместо надоевшего Смирнова-Сокольского не «выступить» именно ему, Ираклию Андроникову? Выступает же в «Эрмитаже», и с большим успехом, композитор Цфасман. Почему бы не освежить наши программы и Ираклию Андроникову?

Есть писатель Борис Ласкин, который великолепно читает свои произведения. Почему бы и ему не появиться в «Эрмитаже» в качестве одной из новых фамилий на афише? Так вот просто, на афише! Вылезайте из скорлупы, товарищи, давайте строить эстраду вместе!