Сорванные цветы

Катерина гордо молчала, и Андрей, для которого это молчание было невыносимо, автоматически оказывался в положении виноватого. Постепенно он начал раздражаться. Катя, мгновенно уловив перемену в настроении противника, сразу же изменила тактику и несколько отодвинула линию фронта.

– Меня уволили из-за тебя, – капризно надула она губы.

– Катя! – воспрянул духом Андрей, обрадованный, что удалось прорвать молчаливую блокаду. – Тебе нечего делать в этой забегаловке. Ты чересчур роскошный подарок для них. Если тебе так хочется работать – я завтра же найду тебе приличную работу. Но лучше выходи за меня замуж.

– Ты мне сто раз предлагал выйти за тебя замуж, а потом появляешься в обнимку с девицей, которой самое место на обложке «Эль» или «Вог»! – обиженно заявила Катя.

– Я бы везде появлялся в обнимку с тобой, но ты не даешь мне возможности.

– Вот еще! – фыркнула Катерина.

– Не понимаю, почему ты так ко мне относишься? – пожал плечами Андрей. – Неужели все никак не можешь простить авантюру с Ником Пламенским? Но я уже пятнадцать раз признал свою ошибку и попросил извинения. Ты, Катерина, очень вредная девчонка. И за что я тебя люблю?

– Я не вредная.

– Вредная. Как колорадский жук.

– Не вредная.

– Вредная красивая девчонка.

Такое существенное дополнение слегка остудило пыл Кати, которая уже было собралась на ходу выпрыгивать из машины.

– Тысячи девушек приезжают в Москву, чтобы удачно выйти замуж. Катерина, честно, я удачная партия. Я буду крепким, как палисандровое дерево, интеллигентным, как Ростропович, нежным, как шелковая простыня, заботливым, как мать Тереза, щедрым, как султан Бахрейна, горячим и страстным, как голодная куртизанка. Выходи за меня замуж.

– Твои сведения устарели. Тысячи девушек приезжают в Москву, чтобы сделать удачную карьеру. Замужество никуда не денется, и я не хочу связывать себя по рукам и ногам в девятнадцать лет. На следующий день после бракосочетания я уже буду беременна тройней, учитывая твою куртизанскую страстность, и тогда единственной возможностью самореализации для меня останется материнство. Это прекрасно, но с этим можно подождать лет десять.

– Мы будем сурово предохраняться! – поклялся Андрей.

– Я тебе не верю.

– Я же говорю, что ты вредная девчонка!

К дому они подъехали в траурном молчании. Потом сыщик отправился на работу, а Катерина – изучать газетные объявления о найме, штудировать французский и кормить Джима.

Путешествуя по свету, Джулия завела коллекцию дорогих сердцу городов – Париж, Флоренция, Вена, Дрезден, Киото. Но Москва была дорога в буквальном смысле слова. Джулия чувствовала, что месяц в столице России – разорительное удовольствие, даже для нее, такой обеспеченной, не скованной материальными проблемами дамы. Москва сверкала, пульсировала, жила полной жизнью, удивляла роскошью и пугала нищетой, а Джулия с каждым днем все больше выбивалась из бюджета и все меньше верила в то, что ей удастся найти Катерину.

«Милая моя, – думала она с нежностью, – зачем ты прячешься? Я заберу тебя из этого города, где ты с твоей красотой и доверчивым взглядом можешь стать легкой добычей самоуверенного мужчины, какого-нибудь нового русского, который приберет тебя к рукам. Ты увидишь мир, ты будешь много работать и получать огромные деньги. Где же ты скрываешься, Екатерина?».

Светлана выходила из бистро, когда перед ней возникла знакомая дама. В «Моменте» властвовала безысходная грусть, у Иннокентия Валентиновича случилось обострение язвенной болезни, Влад выкинул в бак с отходами свое новое произведение – сандвич «Венецианский бал», назвав его «убогой поделкой», виртуозы-шинковалыцики Денис и Матвей порезались новыми ножами. И все это – из-за увольнения Катерины! Весь день Светлана отвечала на вопросы клиентов: «Где Катюша?» – и к вечеру была чрезвычайно озлоблена и раздражена.

– Могу я с вами поговорить? – вежливо спросила дама.

Света узнала женщину, которая терзала Владислава Катиной фотографией.

– Да, конечно, – с готовностью согласилась Света. Сейчас она разоблачит этого наглого лгуна.

Дама извлекла из сумочки знакомый снимок и с трепетной надеждой показала его девушке. Света яростно закивала:

– Я ее знаю! Знаю! Я еще тогда хотела вам сказать, но Влад мне не дал. Это Катя, она работала у нас две недели.

– Работала... – медленно повторила дама. – А сейчас уже не работает?

– Да. В пятницу ее уволили, – с радостью сообщила Светлана.

– И как мне ее теперь найти? – В голосе дамы звучало отчаяние, почти истерика.

– Даже не знаю.

– Ну телефон-то у нее есть?

– Точно! – оживилась Света. – У Владислава, конечно же, есть и телефон ее, и адрес, ведь он часто ее подвозил на машине. Но... Вряд ли он вам поможет.

– Он почему-то не хочет, чтобы вы с ней встретились.

– А зачем она вам нужна?

– Она очень мне нужна!

Света рассчитала верно: если Владислав, неравнодушный к Катерине и, значит, желающий ей только добра, пытается оградить Катю от контактов с этой дамой, следовательно, дама охотится за уволенной красавицей отнюдь не с добрыми намерениями.

Света готова была вывернуться наизнанку, чтобы помочь милой женщине.