Сосуды тайн. Туалеты и урны в культурах народов мира

…Несколько слов об отхожем месте. Как известно, это удобство у громадного большинства русских людей находится в полном презрении. В деревнях отхожих мест совсем нет. В монастырях, на ярмарках, в постоялых дворах и на всякого рода промыслах, где еще не установлен санитарный надзор, они отвратительны в высшей степени. Презрение к отхожему месту русский человек приносит с собой и в Сибирь. Из истории каторги видно, что отхожие места всюду в тюрьмах служили источником удушливого смрада и заразы и что население тюрем и администрация легко мирились с этим. В 1872 г. на Каре, как писал г. Власов в своем отчете, при одной из казарм совсем не было отхожего места и преступники выводились для естественной надобности на площадь, и это делалось не по желанию каждого из них, а в то время, когда собиралось несколько человек. И таких примеров я мог бы привести сотню^[19]

.

В 1893 г. Москва приступила к строительству сплавной канализации по проекту инженера В. Д. Кастальского. С тех пор «кастальский ручей» растет и ширится и, как мы знаем по опыту, пребывает ныне в достаточно сносном состоянии. Специалисты оценивают состояние московской канализации как удовлетворительное. И это при протяженности сети — 7120 км (для сравнения: длина Нила — 6670, Амазонки — 6280, Миссисипи — 6215, Янцзы — 5520, Волги — 3531 км).

К началу XX в. из 1063 городов и населенных пунктов Российской империи нормальную сплавную канализацию имели лишь одиннадцать. В их число не входил Петербург; Москва была канализована лишь в пределах Садового кольца.

Что касается петербургской канализации, то разработка ее проекта была поручена английскому инженеру Линдлею. Он намеревался все нечистоты отводить в Невскую губу, откуда «сильное течение уносило бы их вдаль», но забыл о ветрах, вызывающих ежегодные наводнения. Эксперты забраковали его проект: «фекалии легко могут ворваться в город».

Бог миловал, но дальнейшая история устройства петербургской канализации полна печали. Войны — первая империалистическая, гражданская, блокада в Отечественную прогрессу канализационного дела не способствовали. Как известно, строительство новой линии очистных сооружений по-прежнему является головной болью петербургских властей.

О том, как были устроены в России уборные, мы сегодня доподлинно знаем благодаря… японцам. Капитан японской шхуны Дайкокуя Кадая после кораблекрушения попал в Россию и в 1791 г. был привезен в Петербург. Его рассказы о России (по возвращении на родину) легли в основу книги Хосю Кацурагавы «Хокуса Монряку» («Краткие вести о скитаниях в северных водах»), почти полтора века после того остававшейся секретной. В числе прочих секретов, выведанных наблюдательным японцем, было и устройство русского сортира. Ну что ж, не будем таить зла и даже поблагодарим коварного соглядатая. То, что российские авторы не считали достойным описания, японец со старательной и простодушной дотошностью изложил в самых подробных деталях: