Социальная философия

Эти недостатки дифференциации восполняются и уравновешиваются противоположно направленным, центростремительным процессом интеграции. Свое наглядное выражение сегодня интеграция находит в возникновении и бурном развитии "стыковых" научных дисциплин - биохимии, кибернетики, биофизики, геохимии и т.д. Было бы неверно разрывать процессы дифференциации и интеграции во времени: на первых-де этапах налицо дифференциация, а вот когда она обнаруживает свои недостатки, в порядке компенсации появляется интеграция. Нет такого исторического этапа в развитии науки, который можно охарактеризовать только дифференциацией или только интеграцией, хотя на каждом из этих этапов доминирующим является какой-то один из этих процессов.

На современном этапе особенно велика роль интеграционных процессов в развитии науки. В связи с этим чрезвычайно возрастает значение философии, которая, по меткой оценке Джона Бернала, выполняет сегодня роль "стратегического компаса", призванного направлять процесс интеграции, помогать конкретным, частным наукам в воссоздании истинной, неискаженной картины мира.

2. НАУКА КАК ОТРАСЛЬ

ДУХОВНОГО ПРОИЗВОДСТВА

Целью и результатом духовного производства в этой специфической отрасли является получение научного знания, как итога предварительно осуществленного исследования. Мы отвлекаемся от методов и форм научного исследования, то есть от технологии, и рассмотрим их в главе, посвященной специфике социального по

232

знания. Сейчас же нас будет интересовать прежде всего основная научная продукция, те определенные стадии (формы), которые с объективной необходимостью проходит научное знание в процессе своего генезиса и становления.

Первоначальной формой генезиса научного знания выступает проблема, точное ее обнаружение и формулирование. В переводе с греческого проблема означает "преграду, трудность, задачу". Именно существование проблемы придает научному исследованию цель и смысл. Там, где нет проблем, научное исследование теряет смысл.

Проблема может быть определена как осознанность недостаточности имеющегося знания для решения поставленных теоретических и практических задач, а следовательно, необходимости его расширения. Проблема имеет место только в случае, если: а) недостающее знание отсутствует у общества в целом и поэтому должно быть заново получено; б) неизвестен алгоритм, с помощью которого цель научного исследования может быть достигнута (если же алгоритм известен, то перед нами не проблема, а задача).

Проблеллность, фиксированность в исследовании проблемной ситуации и попытки ее разрешения - важнейший критерий научности в любой отрасли знания, в том числе и в исторической науке. Р. Дж. Коллингвуд писал в связи с этим: "Каждый историк, как мне кажется, согласился бы с тем, что история - это разновидность исследования в коллекционировании уже познанного и в систематизации последнего в соответствии с той или иной схемой. Она состоит в концентрации мысли на чем-то таком, чего мы еще не знаем, и в попытке его познать. Раскладывание пасьянсов из вещей, которые мы уже познали, может быть и полезным средством для достижения этой цели, но не самой целью. В лучшем случае это только средство. С научной точки зрения оно ценно лишь постольку, поскольку новое расположение материала дает нам ответ на вопрос, который мы до этого не решились поставить. Вот почему вся наша наука начинается со знания нашего собственного незнания - не незнания всего, а незнания какой-то определенной вещи: происхождения парламента, причин рака, химического состава Солнца, незнания того, как заставить работать насос, не применяя физической энергии человека, лошади или иного прирученного животного. Наука - это поиск, и в этом смысле история - наука" [1].

1 Коллингвуд Р.Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. С. 12-13.

Следует сразу подчеркнуть, что далеко не любые проблемы могут представлять научный интерес и квалифицироваться как научные. Вспомним широко распространенные в средние века схо

233

ластические проблемы, суть которых и методы их разрешения хорошо переданы известным историческим анекдотом. Рассказывают, что как-то во дворике Парижского университета у Фомы Аквинского вышел спор с другим известным схоластом о том, есть ли у крота глаза. Несколько часов длился этот словесный турнир, и все безрезультатно. Каждый стоял на своем, упорно и непоколебимо. Но тут садовник, нечаянно подслушавший этот ученый диспут, предложил свои услуги: "Хотите посмотрите сами на живого, настоящего крота? На том и разрешится ваш спор". - "Ни в коем случае. Никогда! - сказали они. - Мы ведь спорим в принципе: есть ли в принципе у принципиального крота принципиальные глаза...".

К сожалению, элементы схоластики до сих пор встречаются в науке, в том числе в философии, да и в обществоведении в целом.