Социальная философия: учебник для вузов

Для правильного ответа на вопрос о политической практике как критерии истинности идеологических принципов напомним, что этот критерий не только абсолютен (в силу своей единственности), но и относителен: сама практика может быть (и, как правило, бывает) далека от совершенства. Поэтому, когда налицо конфликт между политической практикой и идеологическими принципами, надо строго проанализировать саму практику, вскрыть вероятные моменты ее несовершенства и устранить их вместо приспособления теории к несовершенной практике, а тем более полного, зряшного отвержения теории. Это отнюдь не означает, что политическая практика не может и не должна корректировать систему идеологических принципов, но совершает это она только по каналам обратной связи.

В реальной политической жизни и в ходе идеологической борьбы встречаются исключающие друг друга схемы представлений о взаимодействии политической практики и идеологических принципов (см. рис. 16).

...

Рис. 16

Суть рассуждений и выводов такова: если мы на практике не достигаем результатов, то виновны в этом идеологические принципы, и их требуется или отбросить, или, по крайней мере, основательно подкорректировать. При этом не отрицается, что сами-то «виноватые» принципы были в свое время синтезированы из политической практики (хотя, как будет показано ниже, не только из нее). Но эта исходная практика объявляется безнадежно устаревшей, да и к тому же не совсем правильно понятой. Представляется, что это слишком упрощенная схема. Более точной будет схема, представленная на рис. 17.

...

Рис. 17

По этой схеме идеологические принципы оказываются результатами исследования не только и не столько политической практики, сколько социально-экономической действительности в целом; политическая же практика входит в последнюю в качестве одного из компонентов, причем компонентов производных. Если налицо негативные результаты политической практики, это отнюдь не означает, что немедленно должны отбрасываться и корректироваться соответствующие идеологические установки. Сигналы рассогласования поступают из политической практики в идеологию, которая на основе этого «заказа» углубляет и обновляет свой анализ социально-экономической действительности (сюда входит и скрупулезный анализ самого «заказчика») и вносит, если оказывается необходимым, коррективы в систему принципов. Этот прирост информации (Δ) передается в политическую практику и служит для нее руководством к действию.

Воздействие идеологии на политическую практику осуществляется через овладение ею сознанием людей, в том числе политическим массовым сознанием. Любая корректировка идеологической системы влечет за собой необходимость соответствующей переориентации масс. Это обязывает еще более осторожно и взвешенно обращаться с идеологическими принципами, а тем более с опаской относиться к их ниспровержению.

Правосознание

Формационное и цивилизационное в праве

У нас уже был повод упомянуть о том, что в доклассовом обществе в качестве единственного регулятора поведения людей и соблюдения ими социальных норм выступает мораль. Раскол общества на классы сделал невозможным функционирование единых для всех нравственных правил поведения. Господствующие в экономике, а следовательно, и в политической надстройке, классы стремятся так «урегулировать» поведение всех членов общества, чтобы удержать свое господство, придать охраняемым общественным отношениям упорядоченность и стабильность. Этим правилам (нормам) государство придает обязательный характер, санкционируя их обязательность всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Так появляется право – система социальных норм и отношений, охраняемых силой государства. При этом право не есть самостоятельный вид общественных отношений, а скорее та форма, в которой узаконивают себя (легитимизируют) все другие отношения – экономические, политические, семейные и т. д.

Таким образом, право носит формационный характер и в том смысле, что оно отвечает интересам господствующего класса, и в том смысле, что оно отражает уровень классовой борьбы, соотношение борющихся классовых сил. Поэтому в одних исторических условиях право предстает как «…резкое, несмягченное, неискаженное выражение господства одного класса…» [120] , а в других – как «дитя компромисса» антагонистических сил. Вспомним, например, ситуацию в Германии второй половины прошлого века, связанную с введением Бисмарком «Исключительного закона» против социалистов и его последующей отменой и, в порядке противопоставления, ситуацию в Англии времен так называемой «славной революции» (80-е годы XVII в.).

В то же время было бы отступлением от истины сводить характер права, правовых отношений только к их формационному смыслу, игнорируя их цивилизационный смысл. В защиту данного тезиса можно привести следующие аргументы.