Социальная философия

В последние годы вновь активизировался интерес к вопросу: что такое философия? наука или мировоззрение? Именно активизировался в силу ряда причин, ибо сама проблема соотношения философии и науки родилась еще в античности, и один из вариантов ее решения был выражен в знаменитом аристотелевском лозунге «Физика, бойся метафизики!». Под метафизикой здесь подразумевалась философия как нечто стоящее вне и над физикой, вне и над наукой вообще (между прочим, термин «метафизика» как синоним философии сегодня вновь входит в моду). Элиминация философии из сферы научного знания превращает философию исключительно в мировоззрение, сводит к «мировоззренческой проповеди», по выражению М. Хайдеггера[133].

Для того, чтобы правильно решить этот вопрос, целесообразно, очевидно, вспомнить генезис философии, источники ее происхождения. С одной стороны, философия рождалась в синкретном единстве со всем научным знанием, и это не могло с самого начала не отразиться на ее содержании, антимифологическом по своему существу. Во времена Платона слово «философия» означало как раз то, что мы теперь обозначаем словом «наука», то есть любовь к любой мудрости, а не только к философской. С другой стороны, философия рождалась как прямая антитеза религиозному мировоззрению. Вот эти особенности происхождения и предопределили собой бинарную природу философии — сочетание элементов научности с элементами ценностно-мировоззренческими. А бинарность эта, в свою очередь, сказывалась и сказывается на статусе философии в системе общественного сознания, на ее социальном престиже.

Имея в виде эти моменты, Н. А. Бердяев с горечью писал:

«Поистине трагично положение философа. Его почти никто не любит. На протяжении всей истории культуры обнаруживается вражда к философии и притом с самых разнообразных сторон. Философия есть самая незащищенная сторона культуры. Постоянно подвергается сомнению самая возможность философии, и каждый философ принужден начинать свое дело с защиты философии и оправдания ее возможности и плодотворности, философия подвергается нападению сверху и снизу, ей враждебна религия и ей враждебна наука»[134].

Демаркационная линия («наука-ненаука») иногда грубо проводится по основным функциям философии — методологической и мировоззренческой, хотя в мировоззрении исподволь накоплено много элементов научного, а в методологии, в свою очередь, сохраняются элементы ненаучности. Грубость такого деления обнаруживается также и в том, что обе функции взаимопроникают друг в друга, так что каждая эпоха особенно актуализирует какую-то одну из функций.

Связь философии с бытием

Если задать современному, относительно образованному и культурному человеку вопрос, может ли он представить себе полноценную духовную жизнь общества без философии и философов, то ответ наверняка будет отрицательным. А вот мнения о том, каково предназначение философии, насколько она нужна и полезна человеку и обществу, окажутся резко отличающимися друг от друга. И это вполне понятно: взаимоотношение между философией и действительностью носит настолько опосредованный характер, что в силу этой сложности многие вообще не замечают данной связи. Им кажется, что постулаты философии, ее предельно общие и абстрактные категории суть априорное, то есть сне практики и до практики приобретенное знание. В действительности же любая философская система, какой бы «заоблачной» и «туманной» она ни выглядела, и по своему содержанию, и даже по своей исторической форме всегда есть опосредованное отражение социального бытия. И Гегель был совершенно прав, определяя философию как мыслящее рассмотрение предмета[135] и относя ее — по ее исходному пункту — к эмпирическим наукам. Не исходным пунктом отличается философия, по Гегелю, от других наук, а тем, что ее «существенной целью и результатом являются законы, всеобщие положения, теории, мысли о существующей»[136]. В этой связи Гегель вспоминает известный афоризм, приписываемый обычно Аристотелю:

«Nihil est in intellectu, quod поп fuerit in sensu» — «нет ничего в мышлении, чего не было бы в чувстве, в опыте».