Социальная философия

Итак, нарушение законов гражданами несправедливо. В менталитете разных народов отношение к законопослушанию настолько различно, что в литературе (и в научной, и в художественной) мы встречаем во многом справедливые рассуждения о народах законопослушных и закононепослушных. «Вот немец, — рассуждает один из героев В. Шукшина, — его как при рождении поставили на серединочку, так он по этой серединочке всю жизнь и ходит». В российском же менталитете заложен, напротив, существенный элемент закононепослушания, и это сегодня в значительной степени тормозит общественные изменения, в том числе и переход к правовому государству.

На первый взгляд может показаться, что законопослушание сродни конформизму. В действительности же конформизм есть приспособление к существующему порядку вещей без какого-либо активного стремления к его изменению. Законопослушание же личности не исключает критического отношения к законам и правомерной, в конституционных рамках, деятельности по их совершенствованию.

Личность как семьянин

Престижность социальной роли личности, связанной с функционированием семьи, за последний век претерпевала зримые метаморфозы, но, описав солидный виток, сегодня вроде бы возвращается «на круги своя».

В начале века получили распространение взгляды, так или иначе исходившие из предрешенности судьбы семьи, доселе выступавшей в качестве незыблемой ячейки общества. Аргументация была различной: это — и успехи цивилизации, позволяющие семье свести чуть ли не к нулю свою хозяйственную функцию; и последствия неизбежной эмансипации женщин (в том максималистском виде, в каком она тогда представлялась многим); и шагнувшая далеко вперед система образования, которая якобы должна взять на себя воспитательную функцию, выполнявшуюся семьей.

В этих пессимистических прогнозах отразились многие объективные процессы, действительно сигнализировавшие о кризисе первичной ячейки общества. К числу таких процессов прежде всего следует отнести гипертрофически возросшее, в особенности во второй половине века, число разводов. А. Тоффлер вспоминает, что когда он со своей будущей женой учился в школе, она была единственной ученицей в классе, родители которой находились в разводе. А сегодня, продолжает Тоффлер (и это относится к середине 80-х годов), наша дочь единственная в классе ученица, родители которой не развелись.

Кстати, само по себе количество разводов еще не свидетельствует о деградации семейных отношений. В определенных исторических ситуациях (демократизация общества и уравнивание женщин в правах с мужчинами) «девятый вал» разводов может выступать индикатором формирования нового, более прогрессивного типа семьи. Сошлемся на опыт отечественной истории. В дореволюционной России женщина не обладала правом бракоразводной инициативы, она получила его после революции. И уже это одно изменение юридического статуса женщины должно было значительно (гипотетически — вдвое) увеличить количество разводов. Женщина получила равный с мужчинами доступ ко всем ступеням общего и профессионального образования, исчезла дискриминация в оплате ее труда. И это изменение в сопряжении с только что отмеченным должно было увеличить количество разводов еще значительнее. Наконец, еще один фактор нельзя игнорировать: несомненно возросшие духовные требования супругов друг к другу. В общем, настораживает не столько количество разводов, сколько два других, имеющих непосредственное отношение к исследуемому сюжету обстоятельства: во-первых, нежелание значительной части молодежи вступать в брак, и, во-вторых, уменьшение числа повторных браков. Если иметь в виду все три фактора в совокупности, то кризис современной семьи, несомненно, налицо.

А между тем семья призвана и сегодня оставаться основополагающей ячейкой общества, реализуя такие функции, которые за нее никакая другая структурная единица социума выполнять не в состоянии.

К этим функциям прежде всего относится функция воспроизводства человека. Конечно, биологическое воспроизводство человека в определенных размерах происходит и вне семьи, в условиях внебрачных отношений, но последние по «замыслу» своему не ориентированы, как правило, на воспроизводство человека. И если сегодня мы фиксируем в России уже не просто тревожащее снижение рождаемости, но и начавшийся процесс депопуляции, то причину сего надо видеть не только в общей социально-психологической атмосфере неуверенности, царящей в обществе; причина и в кризисе семьи, прогрессирующем вытеснении семейно-брачных отношений внебрачными отношениями между полами.