Социальная философия

У читателей может возникнуть вопрос: где водораздел между объектом и субъектом общественного развития? Вопрос этот вполне правомерен, если учесть, что общественные отношения по своему существу субъектно-объектные. Общество в целом выступает как субъект по отношению к природе, пытаясь подчинить ее своим интересам, и по отношению к самому себе. Но одновременно общество оказывается и объектом действия им же порожденных сил и отношений, вышедших в процессе отчуждения из-под его контроля и вставших над ним. Нетрудно догадаться, что если такой противоречивый, субъектно-объектный статус присущ обществу в целом, то тем более он присущ субъектам меньшего масштаба. К характеристике этих субъектов меньшего масштаба мы сейчас и переходим, не возвращаясь к тому, что сказано на разных страницах об обществе в целом. Справедливости ради отметим, что мы оставляем в стороне и субъектную роль человечества в целом по той причине, что такой планетарный по своим масштабам субъект только еще формируется по мере того, как выявляют себя и осознаются общепланетарные потребности (и прежде всего в сохранении природной среды), а человечество сплачивается для их удовлетворения. Впрочем, ряд соображений по этому поводу был высказан в связи с проблемой «пределов роста».

1. Народ

Понятие «народ» является, пожалуй, наименее разработанным в отечественном (да и не только отечественном) социально-философском знании. Истоки такой гносеологической ситуации вполне понятны. Потребовались долгие столетия, чтобы историки, полностью игнорировавшие роль народных масс в истории, признали их субъектом социального прогресса. Этому во многом способствовал опыт Великой французской революции. Однако и после нее, как справедливо замечал М. А. Барг, излюбленными сюжетами исследователей долго оставались политика, дипломатия и право. И даже в тех случаях, когда они писали труды, посвященные национальной истории Англии, Франции, Германии и т. д., они руководствовались представлениями о движущих силах истории, унаследованными от дворцовых хроник. Только представители того направления историографии, которое связано с именами Тьерри, Гизо и Минье, обратили особое внимание на роль в истории третьего сословия — «простолюдинов», которых они отождествили с буржуа и противопоставили двум привилегированным сословиям — дворянству и клиру[183]. Несомненно, это уже был шаг вперед. Новое отношение к народным массам и их объективной роли постепенно, благодаря трудам историков, передавалось представителям социально-философской и политической мысли.

И все-таки обозначенная чуть выше гносеологическая ситуация продолжает сохраняться. Можно указать на три «атрибута» народа, которые по сей день имеют права гражданства в нашей литературе, хотя и вызывают большие сомнения.

Во-первых, к народу, как правило, относят только слои, занятые в материальном производстве. Не давая больших погрешностей при анализе исторического прошлого, такой подход может привести к курьезным выводам, когда речь заходит о современных развитых странах, где все большее количество граждан выключается из непосредственного участия в материальном производстве. Во-вторых, принадлежность к народу зачастую жестко связывают с обязательной прогрессивной направленностью деятельности той или иной социальной группы. На этом основании, например, включают в состав народа буржуазию эпохи революционного перехода к капитализму в той или иной стране, но тут же исключают из оного буржуазию, утвердившуюся в своем господстве. При этом молчаливо исходят из того, что народ, народные массы способны только на прогрессивные по своему характеру действия. Можно говорить о двух причинах, порождающих такой подход. С одной стороны, сказывается та самая, уже рассмотренная нами, прогрессистская концепция, представляющая исторический процесс в виде сплошной восходящей линии. С другой стороны, сказывается преобладавшая в марксистской литературе апологетизация народных масс, исключающая наличие у них каких-либо негативных черт и их потенциальную способность выступать в конкретных условиях в качестве консервативной и даже реакционной силы.

В-третьих, возводится китайская стена между народом и выдающимися личностями, они абсолютно противопоставляются друг другу на том основании, что выдающимся личностям якобы не присущи именно те признаки, на основе которых складывается народ. При этом игнорируется и то, что на определенном этапе своего социально-психологического и политического развития народ в значительной степени состоит из личностей; и то, что взаимоотношения между народом и выдающейся личностью далеко не всегда приводят к их принципиальному дистанцированию друг от друга.