Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Глава 6 посвящена политическим последствиям пастырского движения. В ней рассматривается история исключения приходского духовенства из светской политики до начала XX века. Приходскому духовенству было разрешено участвовать в демократическом эксперименте Российской империи по созданию национального парламента – Государственной думы. Хотя цензура церковных публикаций чрезвычайно затрудняет общую оценку политических симпатий приходских священников, в этой главе утверждается, что пастырское движение подготовило приходское духовенство к политическому объединению с сельскими и рабочими избирателями, сотрудничества с которыми они уже искали для социальной миссии церкви. Таким образом, депутаты-священники первых двух Дум с 1906 по 1907 год были выраженно левыми, несмотря на сильное давление со стороны монашеской иерархии с требованием воздерживаться от диссидентской политики. В ответ режим изменил законы о выборах, чтобы ограничить избирателей-клириков отдельной курией, в которой их политическая деятельность могла отслеживаться и контролироваться Синодом. В то же время духовенство стали обхаживать правые монархические группы, стремившиеся его мобилизовать против демократических реформ. Подавление политической активности духовенства поставило его в невыгодное положение в условиях конкуренции с антирелигиозными радикалами и представителями других конфессий. Однако в духовном сословии так и не возникла ни одна «клерикальная партия», которая поддерживала бы реакционную, шовинистическую программу монархических групп.

В седьмой, и последней, главе этой книги речь идет о всеобщем восстании против церковной власти, охватившем церковь летом 1917 года. В ней рассматриваются епархиальные съезды в Твери и Москве, изгнавшие своих епископов, и последовавший за этим диалог со Святейшим синодом. Церковь пережила это восстание и с сентября 1917 по август 1918 года проводила Всероссийский церковный собор, который восстановил патриаршество и обсуждал реформу структуры церковной власти. Успех процесса реформ зависел от способности различных церковных общин найти компромисс в разгар политической и церковной революции. Пастырское движение сыграло решающую роль в формировании этого компромисса – и той формы, которую в результате приняла православная церковь.

<p>Глава 1</p><p>Новый тип пастыря</p>

В июне 1852 года в селе Лисицы Тверской губернии стояли приходской священник и землемер, осматривая сельскохозяйственные угодья общины государственных крепостных. Четыре года назад, когда Лисицы стали селом, крестьяне согласились содержать своего священника посредством фиксированной оплаты. Когда же они вдруг отказались продолжать выплату, священник, о. Драницын[92], пожаловался в местную палату государственных имуществ, что его прихожане нарушают договор, и потребовал взамен четыре десятины из общих владений

[93]. Землемер позволил священнику выбрать место самому. «Где прикажете, батюшка, отрезать Вам? Которая земля вам больше нравится?»[94]

Отец Драницын выбрал самую плодородную землю – в пойме Волги. Крестьяне стояли в ужасе. «Коли так поп с нами делает, так мы ж его достанем. Не давай, ребята, попу за молебен больше 3‑х коп. серебр[ом], за свадьбу 25 к. сереб[ром]. Мы его проучим»[95]. Священник уступил и выбрал другой участок – возле леса. Хотя о. Драницын на первый взгляд может показаться в этом сюжете эксплуататором и угнетателем, крестьяне одержали верх, и они это знали.