Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах

Несколько более сложная структура власти была обнаружена Джорджем Белкнапом и Ральфом Смаклером в «Сообществе A»[23] [Belknap, Smuckler, 1956: 73–81]. С помощью репутационного подхода и интервью «политического актива» (56 человек) и «пассивных членов общности» (103) исследователи пришли к следующим выводам:

1. Существенное влияние на ситуацию в общности влияет сравнительно небольшая группа людей – около 60 человек («most important»); среди них выделяется группа топ-лидеров – 6–8 человек.

2. Существует общее согласие между «политическим активом» и «пассивными гражданами» относительно состава наиболее влиятельных людей города; однако между этими группами существуют значительные разногласия по поводу отнесения тех или иных граждан к категории топ-лидеров.

3. «Пассивные» склонны считать таковыми тех, кто занимает формальные позиции в структуре публичной власти; «актив» значительно чаще относит к ним неформальных лидеров.

4. Группа лидеров не является единой; ее представители имеют влияние на различных уровнях власти – местном, региональном и федеральном.

5. Небольшая группа самых влиятельных людей осуществляет общее лидерство на уровне городского сообщества; однако за топ-эшелоном конфигурации лидеров могут различаться в зависимости от типа проблемы, по которой принимается решение.

6. Позиция (в бизнесе, промышленности и государственном управлении) является основанием лидерства в значительно большей степени, чем индивидуальные характеристики человека [Belknap, Smuckler, 1956: 74–75].

Таким образом, структура власти в «А» в целом соответствует элитистским объяснениям, предполагающим наличие небольшой стабильной топ-элиты, определяющей общее направление развития социума; большинство их не занимали высокие публичные должности. Лидеры второго эшелона необходимы для решения отдельных конкретных проблем, но сами они «редко запускают механизм принятия решений»; на этом уровне имеют место плюрализм и специализация лидеров в принятии решений в «своих» сферах [Ibid.: 80–81].

К менее определенным (в контексте соперничества элитистской и плюралистической школ) выводам пришел Тед Смит на основе результатов своего исследования в Нортвилле [Smith, 1960: 83–88][24]. В центре внимания исследователя – вопрос, вокруг которого велись основные дискуссии того времени: насколько интегрированы топ-лидеры локального сообщества, представляют ли они единую группу

? Смит считает, что группа наиболее влиятельных людей Нортвилля имеет «сравнительно высокий уровень интеграции». Однако в отличие от других исследователей, полагавших, что высокий уровень взаимосвязи членов элитной группы обусловлен их «общим потенциалом власти» («common attributive potential for power»)[25], Смит полагает, что он в большей степени зависит от того, насколько важную роль сообщество играет в реализации их интересов. Его резюме: «До тех пор пока Нортвилль оставался относительно самодостаточным сообществом, определявшим само существование экономической элиты (как элиты), от которой зависело благополучие жителей, структура власти довольно четко отражала систему экономического господства. В этот период экономическая элита была явно заинтересована в руководстве процессом принятия решений и потому ее члены предпринимали необходимые действия, обеспечивающие им место в структуре власти… Однако экспансия города (в пригороды. – В. Л.) изменила ситуацию. Нортвилль… перестал быть “экономически независимым”. Политические решения в общности перестали оказывать существенное влияние на положение экономических элит. Как следствие, структура власти перестала соответствовать системе экономического господства» [Smith, 1960: 88]. Другим важным фактором, ограничивавшим интеграцию локальных лидеров, стало снижение их привязанности к сообществу, что было вызвано уменьшением доли мормонов в его социальной структуре, а также растущей активностью жителей за пределами Нортвилля. На основе этих изменений Смит приходит к заключению, что хотя группа наиболее влиятельных людей Нортвилля и имеет сравнительно высокий уровень интеграции, в дальнейшем «консолидированное лидерство с единой иерархией власти станет все более затруднительным» [Smith, 1960: 88].

Эти и другие исследования, в той или иной степени подтверждавшие тезис о сосредоточении власти в руках небольших групп городской элиты, обычно представлявшей бизнес-сообщество[26], вызвали критическую реакцию оппонентов из политологического (плюралистического) лагеря. Естественно, что самую большую порцию критики получило исследование Хантера, которое в 1950-е годы оставалось наиболее масштабным и содержательным исследованием, осуществленным в общем русле элитистской традиции.