Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

На XVIII съезде ВКП(б) руководитель Узбекистана У. Ю. Юсупов в своем выступлении 11 марта 1939 г. отметил, что «узбекский народ, опираясь на помощь великого русского народа… может показать на своем примере всем угнетенным народам Востока, что если хочешь освободиться, — иди за Красной Москвой, иди за великим Сталиным, иди за русским народом, и тогда будет обеспечен успех»[31]. Еще ранее депутат Верховного Совета М. Абдурахманова на страницах «Правды» сообщила о том, что «кадры узбекского рабочего класса… созданы с помощью русских рабочих, передававших… свои знания, свой опыт, свою культуру»[32]. В 1939 г. было объявлено, что «бурят-монгольский народ не мыслит свой дальнейший культурный рост в отрыве от великой русской культуры, самой передовой социалистической культуры»

[33]. Калмыцкий обком В КП (б) 1 ноября 1940 г. утвердил текст «письма калмыцкого народа своему старшему брату — Великому русскому народу»[34]. Впоследствии, во время Великой Отечественной войны, опубликование подобных писем станет распространенной практикой.

В систему государственных ценностей СССР были введены героические страницы истории России и русского народа. Известный полярник И. Д. Папанин писал в «Правде»: «На протяжении всей своей тысячелетней истории наш народ неоднократно являл всему миру образцы стойкости, мужества, железного упорства. Когда на полях сражений решалась участь родины, когда история ставила вопрос — быть или не быть России самостоятельной страной, русский народ поднимался во весь свой могучий рост и давал жестокий урок всяческим иноземным захватчикам, пытавшимся поставить на колени наше отечество»[35]

. Положительно была оценена деятельность таких исторических деятелей, как Александр Невский, Козьма Минин, Дмитрий Пожарский, Петр I, а также роль некоторых исторических событий дореволюционного прошлого — в частности, Отечественной войны 1812 г. Так, красноармейцам стали читать лекции на тему «Разгром русским народом армии Наполеона в 1812 году и полководческое искусство Кутузова»[36]. В июле 1937 г. на экраны вышел кинофильм «Петр Первый». В мае 1938 г. широко отмечалось 750-летие «Слова о полку Игореве»[37], а в Академии наук СССР академик Б. Д. Греков сделал доклад об этом произведении древнерусской литературы

[38].

2 апреля 1939 г. состоялась советская премьера оперы «Иван Сусанин» в Большом театре (в новом варианте народный герой спасал не царя, а Москву). Пропаганда готовилась к этому событию загодя. Еще в октябре 1938 г. критик Г. Хубов писал в «Правде», что композитор М. И. Глинка «сумел воплотить в своей опере могучий дух русского народного музыкального творчества, правдиво показать глубину и силу чувств и мыслей народа, его мужественный и простой в своем величии героизм». Критик с сарказмом подчеркивал, что автором дореволюционного либретто оперы был «бесталанный» немец — барон Е. Ф. Розен, который «с невозмутимой наглостью возражал русскому композитору: „Ви не понимает, это сама лутший поэзия“». Был сделан вывод, что «пришло время… радикально обновить обветшалый, бесталанный розеновский текст либретто, раскрыть подлинный авторский замысел»[39]. Финальный эпизод оперы (яркая толпа приветствует вступающих на Красную площадь победителей ликующим хором «Слава, слава!») был описан как «чудесное, незабываемое мгновение» — «момент, когда зрители и артисты сливаются воедино, и кажется — одно огромное сердце бьется в зале», «народ приветствует свое героическое прошлое, своих витязей, своих бесстрашных богатырей»[40]

. Е. С. Булгакова (жена знаменитого писателя) в своем дневнике оставила запись о том, что перед эпилогом оперы правительство перешло из обычной ложи в среднюю большую (бывшую царскую) и уже оттуда досматривало представление. Публика, как только это увидела, начала аплодировать. К концу представления, к моменту появления на сцене Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского, аплодисменты превратились в грандиозные овации[41]. Это говорит о том, что возрождение российского «великодержавия» было встречено советскими людьми с пониманием. На Западе возврат к традициям великодержавия был оценен современниками даже как то, что «Сталин занял место Романовых»[42].