Советские партизаны

После окончания войны А. М. Рабцевич служил в органах МГБ БССР вплоть до выхода на пенсию в 1952 году по состоянию здоровья.

Глава 3Партизаны в роли провокаторов репрессий

Спрятавшись в беларуских лесах, «красные» вскоре обнаружили, что не так страшен черт, как его малюют: до ближайшего немца — три дня на телеге, можно жить если и не припеваючи, то вполне сносно. Но это было совсем не то, что требовалось Москве и «лично товарищу Сталину».

Сталин и его подручные хотели, чтобы «земля горела под ногами оккупантов», чтобы весь народ, «от мала до велика», поднялся на борьбу с врагами большевиков и созданного ими государства. Однако народ категорически не хотел «подниматься». Немцы в 1941–1942 годах зверствовали мало, им было важно, чтобы крестьяне работали, исправно платили налог сельхозпродуктами. Ведь надо было кормить войска Вермахта, полицейские формирования, оккупационную администрацию.

В Москве решили: если немцы не устраивают массовых расправ с населением в оккупированной Беларуси, то надо их к этому принудить. Уже в 1942 году партизаны стали разворачивать «активные действия». Против кого эти действия были направлены? Выяснить задачи партизан нетрудно, они их особо не скрывали:

1. Расправы с той частью населения, которая «сотрудничала» с немцами (устроилась на работу, чтобы кормить семью) или относилась к ним лояльно.

2. Организация провокаций, чтобы подтолкнуть немцев на проведение репрессий против гражданского населения.

3. С помощью репрессий немцев (и своих собственных) заставить сельское население массово бежать в леса, тем самым пополняя ряды партизан.

4. Переключить внимание мирового сообщества с преступлений советского режима против своего населения на преступления нацистских оккупантов (заменить Катынь на Хатынь).

5. В 1943 году в число важнейших задач вошла борьба против партизан Армии Краёвой.

Очень простой план

Как же решали партизаны поставленные им задачи?

На основании даже беглого анализа можно сделать вывод, что для развертывания партизанского движения на оккупированной территории в Москве был разработан план — очень простой, но бесчеловечный. Его суть — провоцирование немцев на масштабные репрессии против сельского населения на оккупированной территории.

Вероятно, по приказу из Кремля этот план разработали в Центральном штабе партизанского движения. Был составлен список деревень, обреченных на уничтожение. Ведь деревни горели не хаотично. Они более или менее равномерно распределены по районам восточных и центральных областей Беларуси. Требовалось запугать всех «тутэйшых».

Как это происходило? Неподалеку от деревни, которой партизаны вынесли приговор, устраивалась засада. При этом партизаны одевались по-крестьянски. Потом поджидали подходящий «объект» — одиночную машину, мотоциклиста, малочисленную группу солдат. Когда на дороге появлялась долгожданная мишень, партизаны бросали в ее сторону гранату, или стреляли, а потом на глазах у немцев бежали в сторону деревни, где их след исчезал. Немцы были уверены, что ее жители заодно с партизанами. Вскоре они оцепляли деревню и уничтожали, нередко вместе с людьми. Именно такой результат был нужен партизанам.

На первый взгляд кажется, что немцы подобно глупым рыбам глотали наживку, забрасываемую московскими удочками. Однако это не так.

Беспощадные экзекуции гражданского населения в ответ на убийства своих солдат немцы широко использовали еще во время франко-прусской войны 1870–1871 годов. Столь известный человек как Фридрих Энгельс в своих «Заметках о войне» гневно осуждал практику расстрела прусскими военными всех мужчин любой французской деревни, возле которой был убит из засады хотя бы один немец. Но пруссаки не обращали никакого внимания на протесты так называемой «прогрессивной общественности» и полностью разгромили Францию.

То же самое они делали в годы Первой мировой войны повсюду, где находились их войска — в Бельгии и Франции на западе Европы, в Беларуси и Украине — на востоке континента. Чего ради им было менять отработанный механизм расправ?!

Однако распределение уничтоженных беларуских деревень по годам свидетельствует не в пользу партизан. Вот как это выглядит по годам оккупации:

- 1941 год — уничтожено 276 деревень (3 %);

- 1942 год — уничтожено 1472 деревни (16 %);

- 1943 год — уничтожено 5796 деревень (63 %);

- 1944 год — уничтожено 1656 деревень (18 %);

ВСЕГО: 9200 деревень (100 %).

Итак, 1941 год показывает нам, что немцы вообще не планировали уничтожать беларуские деревни и беларусов. Сгорели лишь те 276 деревень, которые оказались в зоне боев, артиллерийских обстрелов, воздушных бомбардировок.

Немногочисленные группы чекистов и партийных функционеров (вроде Миная Шмырева) пока еще ограничивались конфискацией продуктов, самогона, теплой одежды, а также расправами с так называемыми «предателями».