Советские партизаны

5) Главными борцами с партизанским движением должны были стать полицейские полки СС, создававшиеся с 1940 года (по 1942-й удалось сформировать 30 таких полков). Они в свою очередь делились на батальоны по 500 человек. Осенью 1941 года в распоряжении главного фюрера СС и полиции сектора Россия-Центр было 9 таких батальонов и одна рота связи — то есть менее 5000 человек от Минска до Вязьмы, так как действовали они в тылу группы армий «Центр» — в Восточной Беларуси и за ее пределами. К лету 1943 года число полицейских батальонов увеличилось до 15, но все равно они насчитывали менее 8000 человек. В состав этих полицейских полков входили австрийские, венгерские, французские и другие национальные роты.

6) Постоянно упоминаемые в качестве «антипартизанских» айнзатцгруппы (оперативные группы СД) в борьбе с партизанами не принимали участия хотя бы потому, что и не должны были. Их главными задачами являлись:

— поиск и уничтожение враждебных элементов (в первую очередь представителей «неполноценных рас», интеллигенции и «левых» деятелей), лидеров политических течений и т. д.;

— захват документации и архивов на оккупированной территории;

— информирование армейского командования о политическом положении на этой территории.

Как уже отмечено выше, во вторжении в СССР приняли участие 4 айнзатцгруппы: А (в полосе группы армий «Север»); В — в полосе группы армий «Центр»; С и D — в полосе группы армий «Юг». На практике деятельность «айнзатцгрупп» сводилась к уничтожению евреев, цыган и коммунистов.

Патруль из состава 8-й кавалерийской дивизии СС «Флориан Гейер» в тыловой зоне группы армий «Центр»

Действовавшая в Беларуси группа В (айнзатцкоманды 8 и 9, зондеркоманды 7А, 7В, 7С и отряд «Смоленск») насчитывала в разное время от 500 до 1200 человек и единственное, что у нее получалось хорошо — это убийство евреев.

Формирования «восточных добровольцев»

Осознав нехватку вооруженных сил для борьбы с партизанами, немецкая оккупационная администрация стала использовать на территории БССР добровольческие формирования из других оккупированных регионов СССР (не считая собственно беларуских, о которых речь пойдет ниже). Среди них:

— 18 «восточных батальонов» (русские формирования из бывших военнопленных) и 1-й Восточный добровольческий полк;

— так называемая «Дружина» или 1-я Русская национальная бригада СС;

— Русская освободительная народная армия (РОНА);

— 5 казачьих дивизионов, два казачьих полка и еще 10 пехотных полков в составе «Казачьего Стана»;

— 10 украинских охранных батальонов «shuma» (в том числе известный сожжением Хатыни 118-й батальон);

— 5 латышских батальонов «shuma»;

— 4 литовских батальона «shuma»;

— 2 эстонских батальона «shuma»;

— 3 батальона «Восточных легионов» (азербайджанский, татарский, туркестанский)[57].

Представители советской власти не хотели признавать тот факт, что на оккупированной территории СССР существовали полицейские роты, батальоны, эскадроны, полки, бригады и даже дивизии, состоявшие из вчерашних советских граждан. Поэтому в послевоенное время советская пропаганда распространяла дезинформацию: мол, немцам служили единицы — уголовники и деградировавшие элементы.

Как видим, это совсем не так. На территории оккупированной БССР дислоцировались не менее 48 полицейских батальонов (включая беларуские), укомплектованных советскими людьми, в том числе бывшими красноармейцами.

Важно учитывать, что указанные подразделения эти появились в Беларуси далеко не сразу и, тем более, не одновременно. Так, РОНА (она же «бригада Каминского») прибыла в Беларусь только в конце 1943 года.

А бригаду Гиль-Родионова «Дружина» бывший командир партизанской бригады «Железняк» И. Титков впервые упоминает в связи с операцией «Котбус», это тоже 1943 год.

Мой общий вывод таков: понимания, каким образом следует бороться с партизанами, у нацистов не было, поэтому они так и не создали ни специального штаба по борьбе с партизанами, ни специальной антипартизанской воинской группы.

Отделение бойцов 13-го беларуского батальона СД

Национальные беларуские формирования

На мой взгляд, западный термин «коллаборационисты» не применим по отношению ко многим политическим деятелям и бойцам вооруженных формирований республик, краев и областей, входивших до оккупации в состав СССР. Предателями этих людей называть глупо хотя бы по той причине, что во многих случаях они не являлись гражданами СССР — кого они, в таком случае предали? Что до их «коллаборационизма», в смысле — сотрудничества с Рейхом, то, как говорится — у каждого свой план. Почему-то Сталина, делившего с немцами Восточную Европу и тесно сотрудничавшего с Рейхом в 1939–1940 гг. никто коллаборационистом не считает.