Советские партизаны

К ноябрю 1942 года на территории Полоцкой низменности, в регионе Витебск — Полоцк — Лепель, под полным контролем немцев находились только 108 административных участков, тогда как под контролем партизан — 150 (плюс к ним еще 71 участок, где немецкая администрация появлялась исключительно под защитой военных).

Вплоть до лета 1943 года группы советских диверсантов пешим порядком проходили от Брянских до Пинских лесов, нигде не встречая оккупантов.

«Одна партизанка по имени Нина писала своей сестре Тане в октябре 1942 года из белорусского Полесья:

„Ну вот, наконец мы и на месте. Прошли 1130 км… У немцев в тылу совершенно нет войск, а это видно из того, что мы прошли такой путь и не встретили ни одного немца“».

Соколов, с. 206

Но партизаны чувствовали себя вольготно лишь до тех пор, пока не появились подразделения самообороны (БСА) и полицейские батальоны. С другой стороны, если бы не партизаны, то никто не стал бы создавать отряды самообороны, ведь изначально оккупационные власти никакой «самообороны» не планировали. А в 1944 году, в связи с отступлением Вермахта, кончилось счастливое для партизан время, когда на много километров вокруг не было даже духа оккупантов.

«Парадокс заключался в том, что по мере успешного продвижения Красной армии на Запад положение партизан не улучшалось, а, наоборот ухудшалось. Партизанские края теперь попадали в оперативную зону, а позднее и в прифронтовую полосу Вермахта. Партизанам все чаще приходилось вступать в бой с регулярными армейскими частями, которые превосходили их и по вооружению, и по боевой подготовке».

Соколов, с. 203

* * *

Советские историки подсчитали, что на территории БССР за время с апреля 1942 по июнь 1944 года были проведены 115 антипартизанских операций. В том числе 62 в 1942 году, 45 — в 1943 году, 8 — в 1944 году[59].

Поверить в эту статистику трудно. Как мы уже знаем, до поздней осени 1942 года партизаны на территории Беларуси ограничивались «булавочными уколами». Откуда историки взяли 62 операции, в среднем больше чем по одной в неделю?! Это загадка.

Все, что нам известно о борьбе германского командования с партизанами, убеждает в противоположной тенденции: количество и размах антипартизанских операций со временем возрастали, а не сокращались.

Тем более не соответствует действительности «типовая схема» карательной операции, изображенная Б. В. Соколовым (и многими другими авторами):

«Для очистки прифронтовой полосы и тыловых коммуникаций немцы, как правило, выделяли одну-две армейские дивизии, которые при поддержке коллаборационистских формирований проводили крупномасштабные карательные операции, нанося партизанским соединениям большие потери. Партизан загоняли в труднодоступные районы, откуда те не могли угрожать коммуникациям и оказывать сколько-нибудь существенное влияние на ход событий на фронте».

Соколов Б. В., с. 6

Если бы немцы каждый раз снимали для антипартизанских акций одну-две армейские дивизии с фронта (от 12 до 28 тысяч человек), то проблема партизан очень скоро перестала бы их беспокоить вообще.

Однако немецкое командование, несмотря на имевшийся уже в 1942 году опыт успешных операций (уничтожение дорогобужско-ельнинских партизанских зон, действия 11-й полевой армии в Крыму), далеко не сразу осознало, что для достижения значительных результатов необходимо применять против партизан значительные силы. Понимание этого факта пришло к ним только весной — летом 1943 года: